b)
c)
d)
e)
f)
Тем не менее доводы синьоры Монтези не убедили дознавателей, которые обратили больше внимания на аргументы Ванды, опровергающие версию убийства. Она объяснила, что, рассказывая полиции о том, что ее сестра спешно вышла из дому после телефонного разговора, забыла указать два обстоятельства – разговор о поездке в Остию и то, что вся жизнь Вильмы была ей известна досконально. И припомнила недавний случай, произошедший за пять дней до трагедии. Вильма рассказала, что какой-то молодой человек на машине следовал за ней от площади Куадрата до самого дома, но не попытался даже заговорить с ней. По мнению Ванды, девушка больше не видела своего безмолвного поклонника, иначе непременно рассказала бы о новой встрече.
Проведя четырехдневное дознание, полиция пришла к выводу, что Вильма была девушкой исключительно строгих правил, замкнутой и серьезной и что в ее жизни не было возлюбленных, кроме Джулиани. Было установлено, что на улицу она выходила только в сопровождении матери или сестры, хотя обе они признали, что в последние месяцы (после того, как жениха перевели служить в Потенцу) она все же выходила одна, причем – почти ежедневно и всегда в одно и то же время: с половины шестого до половины восьмого.
Консьержка Адальджиза Россини сообщила, что никто никогда не передавал ей цветы для Вильмы. И уверенно заявила, что девушка не получала писем ни от кого, кроме своего жениха.
Таков был бы печальный финал этой истории, если бы журналисты не откопали в ней еще одного персонажа, относящегося к категории «жирных котов». Все началось в тот самый день, когда был обнаружен труп девушки, и ее жених Анджело Джулиани заметил на ее теле небольшие кровоподтеки, о которых, не придавая этому особого значения, затем сообщила и пресса. Джулиани рассказал об этом журналистам и с полной уверенностью заявил, что его невеста была убита.
Покуда полиция пребывала в уверенности, что Вильма погибла в результате несчастного случая, журналисты продолжали взывать к правосудию. 4 мая неаполитанская газета «Рома» взорвала настоящую бомбу, послужившую сигналом к началу «скандала века»: напечатала статью, где говорилось, что вещи, которых не обнаружили на теле Вильмы, были переправлены в главное полицейское управление Рима и там уничтожены. Доставил их туда молодой человек, который в начале марта преследовал Вильму на автомобиле, увязшем в песке возле пляжей Остии. Назвали имя этого молодого человека – Джан-Пьеро Пиччони. Он оказался ни больше ни меньше как сыном министра иностранных дел Италии.
Громкая публикация в «Рома», газете ультрамонархического направления, была подхвачена, приглажена и с добавлениями напечатана во всех итальянских газетах. Однако полиция направилась в другую сторону. 15 мая карабинеры округа Остия выпустили сообщение о том, что найдены приметы пребывания Вильмы в этом районе. Речь шла о показаниях няни по имени Джованна Капра и Пьерины Шьяно, владелицы газетного киоска на вокзале Остии.
По словам первой, в шесть часов вечера 9 апреля она видела, как в сторону Маречьяро направлялась девушка, похожая по приметам на Вильму Монтези. Однако на цвет ее жакета нянька внимания не обратила.
Пьерина без колебаний заявила, что Вильма Монтези купила у нее почтовую открытку, тут же вывела на ней несколько строк и бросила в ящик. Затем по-прежнему в одиночестве пошла к водохранилищу. Написанная Вильмой открытка была адресована «военному из Потенцы».
Дознаватели допросили обеих женщин и сопоставили их показания. Если первая не могла припомнить, как выглядела девушка, которую она видела в Остии на пляже, то вторая без колебаний сказала, что та была в белом свитере. Киоскерша подтвердила, что открытка была адресована «военному из Потенцы», но никаких данных по адресу сообщить не смогла.
