– Папа, а ты пообещай мне в свою очередь, что не будешь использовать смерть Эммы, чтобы рассказывать прессе всякие глупости! – ответила Жасент на слова отца.
– Но тогда мы не сможем требовать возмещения убытков! – возмутился Шамплен. – Мы потеряли урожай, нас ограбили! Зачем же и дальше гнуть спину? Ты хоть понимаешь весь масштаб наших потерь?!
– Я все понимаю, но это не значит, что мы вправе опускаться до такой лжи, оскверняя этим Эммино имя! Я отказываюсь видеть портрет сестры на первых полосах всех ежедневных газет, отказываюсь читать сплетни о причинах ее гибели! Нет ни единого свидетеля.
– Замолчи! – приказал Жасент отец, сверля дочь налитыми кровью глазами; челюсть его ходила от негодования. – Мы поговорим об этом позже. А сегодня нам нужно молиться о вечном упокое грешницы.
– Не надо, папа! – прокричала Жасент, нервы ее были натянуты до предела. – Не говори так об Эмме!
«Ад спустился на землю, ад без огня и демонов! – подумала она. – Ад, который называется потопом».
Лежа на диване, покрытом коричневым шерстяным пледом, Эльфин курила американскую сигарету. Она сняла свои туфли на высоких каблуках, а под голову положила подушку. Пьер сидел возле чугунной печки, повернувшись к ней спиной. Молодые люди только что согрелись чаем и перекусили печеньем. Их чаепитие сопровождалось классическим любовным сюжетом: несколько поцелуев, которые Эльфин сочла чересчур холодными. Как ни старались они не касаться темы, которая повисла в воздухе, но избежать ее было нельзя.
– Ты такой мрачный из-за нее, из-за Жасент Клутье? – наконец спросила Эльфин. – Пьер, после ее ухода ты даже по-настоящему меня не поцеловал.
– Прошу тебя, Эльфин, мне не хочется об этом говорить.
– А меня это волнует. Думаю, она пришла клеиться к тебе! Устала от своего целибата, смотри-ка! Хотя Валлас охотно бы на ней женился, да и доктор Гослен тоже, – сказала она, представляя, как доктор падает перед Жасент на колени. – Каждый раз, когда он к нам заходит, мы вынуждены выслушивать его излияния о прекрасной мадемуазель Клутье, которую с недавних пор он называет просто Жасент. Она работает в его отделении.
Пьер стиснул зубы, кулаки его сжались – слова Эльфин его задели. По своей природе он был человеком легкомысленным, даже беспечным, но только тогда, когда дело касалось отношений с кем-либо. Свою сосредоточенность и неусыпную бдительность он проявлял в работе.
– Жасент приехала без предупреждения, – небрежно бросил Пьер. – И я забыл, что ты обещала зайти сегодня.
– А если мы поженимся, ты забудешь, в чьей постели спишь? – съязвила Эльфин. – Пьер, подойди ко мне. Ты не в настроении, но я знаю, как тебя развеселить. У нас есть время. Я пообещала дяде Освальду вернуться только к ужину.
Эльфин, мало заботясь о своей добродетели, любила плотские удовольствия. До юного бригадира у нее была связь со студентом из Шикутими.
– Я сейчас действительно не в настроении, – мягко возразил Пьер.
Не обращая внимания на его слова, Эльфин поднялась, подбежала к креслу, где сидел Пьер, и устроилась у него на коленях. Она прижалась к любовнику, словно кошечка, обхватив руками его шею. Мужчина почувствовал соблазнительный запах ее духов, и это сразу напомнило ему о любовных играх, в которые они играли два дня назад.
– Пьер, – прошептала Эльфин, приблизившись к самому его уху, – давай поднимемся в твою комнату и задвинем шторы, чтобы не видеть больше этого жуткого дождя.
Она искала губами губы Пьера и, взяв его руку, положила ее себе на грудь: маленькую, теплую и нежную. Дыхание Эльфин участилось, повинуясь сумасшедшему желанию, которое вызывал в ней этот мужчина. Он едва не уступил ей, едва не отдался зарождающемуся в его чреслах возбуждению. Однако в это мгновение перед его взором возник образ Жасент, кутающейся в свой серый непромокаемый плащ, ее нежное лицо, ее пылающие розовые губы. Затем другой образ предстал в его распаленном мозгу: обнаженная Эмма под его телом, с темными, обрамляющими лицо волосами, смеющаяся и словно чувствующая гордость за свое молодое, жадное до наслаждений тело.
– Нет. Я проведу тебя к дяде, – решительно заявил он, отталкивая Эльфин. – Я же сказал, у меня нет настроения.
Она вызывающе окинула его взглядом с ног до головы:
– Осторожно, Пьер, со мной так не разговаривают!
– И что ты сделаешь, чтобы меня наказать? Разорвешь нашу помолвку, о которой мы еще не заявляли? Что ж, если ты хочешь…
– Но, Пьер, я же люблю тебя, – сдалась Эльфин, опасаясь его потерять. – Ты снова очарован этой Жасент Клутье? Но ведь она отвергла тебя! Смирись с этим наконец!
Пьер стоял посреди комнаты, засунув руки в карманы брюк; на лице застыло выражение бесконечной печали.
– Хорошо, я скажу тебе, ты все равно рано или поздно узнаешь. Эмма, сестра Жасент, умерла прошлой ночью. Утонула.
