- Александр - это его имя. У них есть дом в Хургаде, но там никто не живет. Там бывает только Александр, когда приезжает из Америки. Иногда он любит отдохнуть с друзьями на море. Только очень, очень редко. Его отец живет в Каире. Тоже редко приезжает. Александр познакомился с моей подругой Рахемой. Она работает медсестрой в Найл Госпитале. А теперь там лежит сам Александр. Отец хочет перевезти его в Каир, но врачи не разрешают. Говорят, он так плох, что в дороге может умереть.
- Что с ним случилось? - спросила я.
- Никто не знает, - пожала худенькими плечиками Лейла. - Рахема сказала, что у него в госпитале палата супер-люкс. Отец все оплатил. Туда никого не пускают. Даже охрану поставили.
- Хороший госпиталь, - подтвердил Бишр. - Много денег надо платить.
- У него богатый отец, - кивнула Лейла.
- Мне надо его увидеть, - твердо решила я.
Лейла отнекивалась, однако переговоры с коллегой Бишр взял на себя. Они перешли на арабский. Где напором, где лаской, но Бишр уломал Лейлу.
Она обещала предупредить подругу о нашем визите. Вскоре Бишр, который так увлекся, что забыл про бакшиш, вез меня на собственном подержанном фиате в сторону аэропорта, вблизи которого находился госпиталь. Пока мы петляли по улицам, Бишр все уши мне прожужжал про сервис этого медицинского заведения. «О, высший класс! Самый высший!» - закатывал он глаза. Возникло подозрение, что попасть в дорогой госпиталь на излечение - мечта всей его жизни.
Подруга Лейлы Рахема оказалась крепкой, фигуристой девушкой с красивым волевым лицом, которому добавляли строгости широкие черные брови и скорбно сложенные губы.
Спрятав руки в кармашки накрахмаленной голубой униформы, она в многозначительном молчании слушала Бишра, да с подозрением поглядывала на меня. Бишр что-то внушал ей, поводя в мою сторону рукой, и Рахема, наконец, утвердительно кивнула. Довольный Бишр сообщил, что все хорошо, Рахема обязательно поможет. В общении с ней не возникнет проблем, объяснил Бишр, девушка отлично изъясняется на английском.
Рахема важно подняла подбородок, рассматривая меня, словно я неодушевленный предмет, который сдают ей на хранение. В том пронзительном взгляде не было и намека на симпатию.
Бишр укатил в отель, даже не заикнувшись о вознаграждении за труды.
Мы с девушкой остались около увитой зеленью беседки в симпатичном садике перед Найл Госпиталем. Как только машина менеджера скрылась из виду, строгая медсестра оживилась:
- У тебя есть браслет? Покажи, если есть, - приказала она тоном, не терпящим возражения, будто работает не медсестрой, а надсмотрщицей в тюрьме. Если не подчинюсь, лишит обеда или посадит в карцер, не иначе.
Вот так, сразу. До Рахемы никто в Хургаде не интересовался моим браслетом. Наконец, мне встретился человек, который поможет внести ясность. Здесь, в Египте меня не засыпали пески, не преследовал жуткий шепот. Неужели меня пинком отправили из зимней Москвы в правильное место, где страх отпускает сам собой? Сейчас я все узнаю. Я подтянула рукав джинсовой куртки, чтобы продемонстрировать украшение. Рахема удовлетворенно кивнула:
- Да, это он, браслет Маат, - она совершенно не удивилась. - Хорошо. Я помогу, хотя в госпитале строгие правила. Что ты хочешь от Александра?
- Ты знаешь этот браслет?
- Сегодня у меня было видение, - заговорила Рахема как о нечто само собой разумеющемся. По мне, так она пропустила вступление. Видения - разве это нормально?
- Я сидела в этой беседке, задремала, и Саб вошел в мой сон, - Рахема отвела глаза, будто припоминая подробности. - Он приказал, чтобы я не препятствовала в лабиринте женщине с браслетом Маат. Ты совсем не вызываешь доверия. Не надейся. Ты чужая здесь. Ты мне не нравишься. Но, когда говорит Саб, мы должны выполнять его волю. Когда мне позвонила Лейла, я сразу поняла, что ты и есть та женщина, о которой он говорил.
- Кто такой Саб?
- Саб - Учитель. Советник. Поводырь. Разве ты не знаешь?
В который раз я удивилась способности восточных людей изъясняться загадками. Иногда их ответы на мои вопросы могли значить все и ничего одновременно.
- Откуда мне знать? Понятно, что советник, если взялся советовать. А как выглядит этот ваш советник и поводырь?
На ее лице появилась недовольная гримаса.
- Никак. Он есть, он говорит, он присутствует. Ты знаешь, что надо делать так, как говорит Саб. Но потом никто не помнит, как он выглядел, когда являлся тебе. Я должна исполнить его волю. Он просил не препятствовать женщине с браслетом Маат, - Рахема еще раз указала на мое украшение. - Не препятствовать - значит, помочь, если сама об этом просишь. Я не могу противиться. Саб сказал, что я ушепти.
Знакомое слово.
- Ушепти?! Кто такие - эти ушепти? - я буквально впилась в Рахему.
Про ушепти поминал и следователь Свиридов, только объяснить, что это такое, не мог.
