Внезапно воцарилась неожиданная тишина, а потом раздались раскаты грома. Софи невольно вздрогнула. Лонгмор мгновенно повернулся к ней, и в слабом свете фонарей она увидела, как сжались его губы.
— Все хорошо? — спросил он.
— Да, — солгала она.
— Лошади испугаются в бурю. — Он вздохнул. — Я решил не рисковать. Вряд ли вы сумеете помочь моей сестре, если свернете себе шею. Придется остановиться.
Но Софи не слишком обрадовалась. Каким бы опасным ни казалось путешествие в такую погоду, — ей не нужны проволочки. Еще в Лондоне, услышав от Фенуика все, что удалось узнать его друзьям о кабриолете, она решила побыстрее добраться до Ричмонд-парка. Это ведь недалеко от Лондона… Но даже Лонгмор не хотел рисковать в такую погоду. И ни один нормальный человек, наверное, не захотел бы.
Довольно скоро они свернули во двор придорожной гостиницы. Белые вспышки по-прежнему освещали небо, а раскаты грома звучали все чаще. Конюхи приняли у графа поводья, и Лонгмор, сняв Софи с сиденья, повел ее ко входу. Обернувшись, крикнул:
— Приглядите за мальчишкой! Если он не утонул, обсушите и обязательно накормите!
Вскоре Софи уже стряхивала воду с дорожного платья, а Лонгмор беседовал с хозяином с таким же надменным нетерпением, как совсем недавно с Даудни и ее помощницей.
— Да, две комнаты. Тетушка требует отдельную. И пришлите к ней горничную.
— Тетушка? — переспросила Софи после ухода хозяина.
Темные глаза графа весело блеснули, в уголках губ заиграла улыбка.
— Я всегда путешествую с тетушкой. Разве не знаете? Такой заботливый племянник! К счастью, у меня их целый легион!
«И это все, что потребовалось? Достаточно блеска в глазах и улыбки?» — спрашивала себя Софи. Сердце ее гулко колотилось, и все тело охватил жар. Ах, ей срочно требовалось ведро холодной воды!
Софи велела себе успокоиться. И в любом случае ей следовало радоваться, что Лонгмор хотя бы раз в жизни поступил осмотрительно. Наверное, «тетушка» в этой ситуации лучше, чем «жена».
Тут Лонгмор вынул часы и воскликнул:
— Какая бессмыслица! Мы не проехали и восьми миль! Сейчас всего лишь половина одиннадцатого!
— Но и она никуда не поедет в такую погоду, верно? — тихо пробормотала Софи, хотя они были одни. — Клара вполне могла остановиться в ближайшей гостинице, когда стемнело.
— Очень на это надеюсь. — Граф вздохнул. — Но кто знает, что у нее на уме?
— С ней Дейвис, — напомнила Софи. — Она не допустит, чтобы хозяйке грозила опасность!
— Клара может быть очень упряма. Вся моя надежда — на лошадь. Куда бы сестра ни поехала, ей будет очень трудно сменить лошадь. Для ее кабриолета нужна одна, но очень сильная, а таких приберегают для почтовых и пассажирских дилижансов. Возможно, ей так и придется довольствоваться той, с которой она пустилась в путь. А это означает частые и долгие остановки, чтобы дать бедняжке отдохнуть.
Софи почти ничего не знала об уходе за лошадьми. Хотя ее родители, Делюси и Нуаро, никогда не забывали о своей голубой крови, у Софи и ее сестер, прилежно обучавшихся своему ремеслу, просто не было времени для овладения искусством наездниц. Конечно, Софи могла оценить по достоинству хорошую лошадь, но в остальном ей приходилось доверяться суждениям Лонгмора.
— Нужно сказать Фенуику, чтобы потерся среди конюхов, — тихо сказал граф, взглянув на дверь, за которой скрылся хозяин. — Они бы заметили проезжавший кабриолет или услышали бы о нем от кучеров почтового дилижанса. От мальчика мы узнаем больше, чем от смотрителей застав.
Тут в комнате снова появился хозяин в сопровождении дородной горничной. Та повела Софи наверх, а Лонгмор о чем-то заговорил с хозяином.
А тем временем, милях в десяти от брата, в гостинице «Эшерс Беар-инн», сидела у огня леди Клара, изучавшая путеводитель Патерсона.
— Портсмут, — сообщи она, взглянув на Дейвис. — Мы уже на дороге к нему. Всего день езды отсюда. Меньше шестидесяти миль.
— А до Лондона меньше двадцати, миледи, — заметила горничная.
— Я не вернусь! — отрезала Клара. — Не вернусь к нему!
— Миледи, но это трудно назвать мудрым решением.
— А меня и нельзя назвать мудрой. — Клара вскочила с кресла, отбросив путеводитель. — Я отказала герцогу, потому что он недостаточно меня любил. Бедный Кливдон! Я, по крайней мере, ему нравилась.
— Миледи, вас любят все, кто знает.
— Но не Аддерли, — с горечью отозвалась Клара. — Как я могла быть такой слепой? Почему поверила всем романтическим глупостям из книг?
— Некоторые джентльмены просто не умеют выразить своих чувств, поэтому и говорят стихами из книг, — проговорила Дейвис.
— А ведь я почти поверила! Но не в этом дело, верно? Не в этом настоящая проблема. Как унизительно, что именно леди Бартрам указала мне на простой факт: если бы он действительно любил и уважал меня, никогда бы не повел на террасу.
Последовало минутное молчание. Наконец Дейвис, не выдержав, заявила:
— Портсмут — приморский город, миледи. Очень грубый. Матросы, бордели и…
