Дождливой южной ночью Джейд Сперри пришлось пережить самое страшное, что только может случиться с девушкой, оказавшейся в руках трех молодых подонков. Поруганная честь, грандиозный скандал, личная трагедия заставляют ее бежать из дома куда глаза глядят. Джейд выстояла, но никогда, ни на минуту, не забывала этот сонный заштатный американский городок, где все – мужчины, женщины, дети – зависят от всесильной семьи Патчетт. Она так и не простила богатых негодяев, которые исковеркали ее жизнь. И однажды Джейд возвращается, чтобы отомстить. Чтобы освободится от зла, которое жжет ее сердце. Чтобы вернуть утраченную жажду любви.
Она возвращается в Пальметто.
Джейд Сперри раздвинула шторы в своем офисе на двадцатом этаже и выглянула в окно. Далеко внизу, огибая Линкольн-Центр, медленно ползли автомобили. Порывы холодного ветра с силой вырывались из-за углов улиц, бились о городские автобусы, изрыгавшие ядовитый дым в и без того отравленный воздух. Такси, похожие на шустрых желтых жуков, перестраиваясь с одной полосы движения на другую, пытались выбраться из пробки. И ни на миг не прерывался поток пешеходов с портфелями и сумками в руках.
Когда Джейд приехала в Нью-Йорк, ей сначала было трудно заставить себя окунуться в это непрестанное движение. В первое время она ужасно боялась перекрестков. Ей было страшно стоять на переходе какой-нибудь авеню в центре Манхэттена,
Еще до приезда в Нью-Йорк Джейд привыкла много работать с полной самоотдачей. Она приспособилась и выжила благодаря упорству и гордости, которые, как и неспешная речь, сразу выдают уроженца Южной Каролины.
Теперь все это окупалось. Она вознаграждена. Тысячи часов, потраченных на замыслы и тяжелую работу, дали свои результаты. Никто и не догадается, сколькими годами и слезами пришлось заплатить ей за возвращение в родной город.
И вот она возвращается в Пальметто.
Кое-кому там придется заплатить за все, а уж Джейд постарается за этим проследить. Теперь она в силах восстановить справедливость, о которой так мечтала.
Джейд продолжала смотреть в окно, но почти не замечала происходившего на улицах. Мысленно она была далеко. Она видела высокую траву на прибрежных болотах, вдыхала крепкий соленый воздух океана и аромат цветущих магнолий, ощущала вкус простой тамошней кухни. Небоскребы сменились высокими соснами, широкие авеню превратились в каналы с медленно текущей водой. Джейд вспомнила запах воздуха, такого густого и плотного, что не шевельнутся даже тонкие стебельки серого испанского мха на стволах древних виргинских дубов.
Да, она возвращается в Пальметто.
И когда она туда доберется, там начнется такое…
– Хорош!
– Честное слово!
– Хватит врать, Патчетт!
– Что скажешь, Ламар? Вру я или нет? Может хорошая шлюха надеть тебе резинку только ртом?
Ламар Гриффит насмешливо глядел на своих лучших друзей – Хатча Джолли и Нила Патчетта.
– Я не знаю, Нил. А что, и правда может?
– А, нашел кого спрашивать, – ухмыльнулся Нил. – Ты же никогда не имел дела с проститутками.
– А ты имел? – расхохотался Хатч.
– Да, имел. Много раз.
Три старшеклассника сидели за пластмассовым столиком в отдельной кабинке местного молочного кафе «Дейри Барн». С одной стороны на виниловой скамейке расположились Хатч и Ламар, с другой стороны на такой же скамейке развалился Нил.
– Я не верю ни одному твоему слову, – сказал Хатч.
– Мой старик сводил меня к одной…
Ламар недоверчиво хмыкнул:
– Ты не смущался?
– Черта с два!
Хатч презрительно взглянул на Ламара.
– Он врет, дурачина.
Снова повернувшись к Нилу, Хатч спросил:
– И где же этот публичный дом?
Нил изучал свое отражение в оконном стекле: красивое лицо, густые пряди темно-русых волос, спадавших на брови над зелеными глазами, в которых читался вызов. Бордовая с белым школьная куртка была изрядно потрепанной и сидела на нем с небрежным изяществом.
– Я не говорил, что он сводил меня в публичный дом. Я сказал, что он отвел меня к проститутке.
Хатч Джолли выглядел куда менее привлекательно, чем его друг Нил: большой, неуклюжий малый с широкими костлявыми плечами и ярко-рыжими волосами. К тому же лопоухий. Придвинувшись ближе, он облизал толстые губы. Его голос зазвучал мягко и вкрадчиво:
– Ты хочешь сказать, что в нашем городе есть проститутка? Кто она? Как ее зовут? Где живет?
Нил одарил друзей ленивой улыбкой.
– Вы полагаете, что я выдам вам этот секрет? Я знаю, что вы тут же начнете ломиться к ней как последние придурки. Мне будет стыдно признаться, что я знаком с вами.
Он подозвал официантку и заказал всем еще по порции вишневого коктейля. Когда напиток появился на столе, Нил достал из внутреннего кармана куртки серебряную фляжку с бурбоном и щедро плеснул из нее в свой стакан. Потом предложил приятелям. Хатч тоже подлил себе виски.
Ламар отказался.
– Нет, спасибо. С меня хватит.
– Сопляк, – сказал Хатч, тыкнув его локтем в живот. Нил спрятал фляжку в карман.
– Мой старик говорит, что есть две вещи, которых мужику всегда мало: виски и бабы.
– Аминь. – Хатч всегда соглашался со всем, что изрекал Нил.
