Он встретился с ней взглядом, и у нее закружилась голова. Она поспешно отвернулась. Раньше ей не составляло труда притворяться. Даже с ним.
Он сменил футболку на бордовый кашемировый свитер и, даже несмотря на потертые джинсы, перестал быть похожим на рыбака. Наверное, причина в этом доме, в котором все указывает на то, кем он является на самом деле.
Сглотнув, Ларисса передала ему свое короткое двубортное пальто и темно-серый шарф, и он повесил их себе на руку, словно дворецкий.
— Я наблюдал за тобой, когда ты сидела в машине перед входом, — произнес Джек с еле заметной насмешкой. Его темные глаза при этом блестели. — Ты выглядела… — Он не закончил фразу. Ларисса заставила себя кокетливо улыбнуться. Если он увидел что-то странное в ее поведении, пусть думает, будто ему это показалось. — Ты передумала?
— Насчет ужина?
— И это в том числе.
Он убрал ее вещи в стенной шкаф, и она проследовала за ним по тускло освещенному коридору в гостиную. Чтобы не смотреть на мужчину, грациозно двигающегося перед ней, Ларисса изучала интерьер.
Многие потомки первых поселенцев, живущие в Новой Англии, относятся к своему богатству как к чему-то постыдному. Экономят на отоплении, ковры в их домах обычно выцветшие и изношенные. Ездят на недорогих практичных автомобилях до тех пор, пока те не приходят в полную негодность. Осуждают малейшее проявление расточительности и всячески стараются не привлекать к себе внимание. Пуританская этика у них в крови. Благотворительность для них не пустой звук.
Эндикотты принадлежат именно к таким семьям, но никакой рухляди она в их доме не увидела. Обстановка была простой и уютной. Богатство хозяев ощущалось, но не было показным.
Дом выглядел так, словно в нем живут люди, для которых семейные ценности стоят на первом месте.
Сразу как только эта мысль пришла Лариссе в голову, она отмахнулась от нее. Это обыкновенный дом, а Джек ничем не отличается от всех тех, кто живет в их бездушном глянцевом мире. Нет смысла предаваться мечтам о вещах, которых в этом мире не существует.
Сказав себе, что причина этих глупых мыслей в тепле, идущем от камина, Ларисса опустилась на диван и приняла ленивую позу.
— Выпьешь чего-нибудь? — спросил ее Джек, направляясь к бару в углу.
— Нет, спасибо, — холодно ответила она. — Я предпочитаю совершать большие ошибки на трезвую голову.
Джек рассмеялся и бросил в стакан несколько кубиков льда:
— С каких это пор?
Она пропустила его издевку мимо ушей:
— Странно, что ты до сих пор не упомянул о том, что я была в реабилитационном центре.
Джек пронзил ее мрачным взглядом:
— Хочешь сказать, что ты следуешь предписаниям врачей? Ты? — В его карих глазах читалось недоверие. — Не понимаю, зачем тебе это.
Лариссе хотелось отвести взгляд, но вместо этого она вызывающе вскинула брови:
— Возможно, я решила последовать твоему примеру. Перевоспитаться и начать все с чистого листа. Прямо как ты.
— Я по-прежнему не понимаю зачем.
Он считает, что Ларисса Уитни не способна измениться, и его ничто уже не переубедит. Ее охватило странное отчаяние, и на секунду она возненавидела его сильнее, чем саму себя.
— Неужели ты не видишь, что мне это нужно для одного важного дела? — спросила она.
После этого Джек долго на нее смотрел. Несмотря на то что их разделяло довольно большое расстояние, воздух между ними звенел от напряжения. Лариссе пришлось сделать над собой усилие, чтобы удержать под контролем свои разбушевавшиеся эмоции.
— Думаю, я слишком отчетливо все вижу, — сказал Джек. — Тебе нужен новый жених, и ты решила, что сможешь использовать меня в своих интересах. Почему нет? У тебя хорошо получается манипулировать людьми. Мы оба знаем, что ты уже делала это раньше.
В его взгляде не было огня, только трезвое оценивание и ледяное спокойствие. Значит, вот каким он стал за прошедшие пять лет. А может, он был таким всегда?
— В тот уик-энд я тобой тоже манипулировала? — спросила она, заставив себя улыбнуться. Пусть думает, что его нелепое предположение насмешило ее, а не причинило боль. — Помнится, я ничего не делала. Просто ушла, и все.
В выражении его лица что-то изменилось, но он ничего не ответил и продолжал на нее смотреть.
— Я никогда не сделал бы ничего такого, что могло бы подорвать веру моего деда в меня, — произнес он после затянувшейся паузы. — Учитывая мое поведение в прошлом, эта вера довольно слабая. Мне понадобилось много времени, чтобы стать таким, каким он хотел меня видеть, и я не дам ему повода во мне усомниться. Ты меня поняла?
Она слишком хорошо его поняла, и ее отчаяние уступило место гневу.
— Ты бы его подвел, если бы он, например, увидел тебя с женщиной вроде меня, — ответила Ларисса и удивилась собственному спокойствию. — Это же неискупимый грех.
Джек продолжал за ней наблюдать. Он словно ожидал определенной реакции на его слова. Вспышки раздражения? Припадка гнева? Чего-то более шокирующего? Или он думал, что она может просто закатить глаза, кокетливо рассмеяться или пошутить?
