— Кто тебе это сказал? Подружка твоя? Дочка, ну почему ты такая доверчивая? — сокрушается мама. — Ты хоть понимаешь, какой позор ты на нас навлекла? Представляешь, каково будет Хасану теперь?
— Но я ведь могу рассказать, как все было! Мы можем спросить Мадину — пусть она подтвердит, что это она привела меня и рассказала про целительницу. Ведь это на ее дне рождения все и случилось.
Мама молчит, лишь смотрит на меня с жалостью. А я все жду, что она вот — вот согласится, скажет, что это сработает.
Но время идет, а молчание наше затягивается.
— Мам? Это что, она меня, получается… предала?
— Боюсь, что да, Аиша. Это твой первый серьезный урок, — вздыхает она. — А я ведь тебя предупреждала.
Так и есть. Мама часто говорила, что Мадина слишком уж себе на уме. Но я всегда отмахивалась, списывая все на то, что маме никто не нравился. Мы с Мадей вместе учились в школе, затем вместе поступили в институт. Именно ей я первой позвонила, когда к нам приходили свататься Тахировы.
И ведь она так искренне радовалась за меня, а сама, получается, в это время придумывала план, чтобы помочь своей сестре?
Она же сказала, что для меня и пригласила эту женщину, помогла организовать это во время празднования ее совершеннолетия, чтобы никто не узнал.
Выходит, это все было спланировано, чтобы меня опозорить перед Арсеном…
— Но ведь я и правда ни с кем не была. Разве мы не можем все это рассказать?
— Для начала я хочу узнать все от и до, — требует мама. — Без утайки. Как было.
Я обреченно киваю. Выбора у меня нет. Да и нет смысла скрывать.
— Мадя сказала, что договорится с этой женщиной, и та приедет в отель, где будет празднование дня рождения. Она заверила, что ее знакомой эта женщина помогла забеременеть в течение месяца. Я так боялась, что из — за моей ущербности Арсен возьмет другую жену, что согласилась.
Мама кивает сосредоточенно, глядя на меня.
— Дальше?
— В разгар праздника Мадина дала мне номер комнаты — она находилась в другом крыле, которое не было перекрыто от постояльцев. Когда пришла, я постучала, и дверь мне открыла девушка в халате. Я сначала удивилась, но она быстро затащила меня в номер и шепнула идти в другую комнату. Но когда я зашла туда, там оказался полуголый мужчина. Он без каких — то объяснений практически набросился на меня. Я… — вздрагиваю, вспоминая тот день. — Я не успела ничего объяснить. Попробовала вырваться, но он не дал. И…
— Почему ты не позвала на помощь?
— Я звала, мам, — плачу, пряча взгляд. — Но он не слушал. Говорил, что надоело смотреть, как играю в недотрогу, или что — то такое.
— То есть он тебя успел… Успел что — то сделать?
Мотаю головой.
— Нет. Вмешался еще один мужчина. Я ничего не успела сообразить, как он вырубил того и увел меня.
— Кто? Кто тебе помог?
— Я не знаю… — качаю головой.
— Ты не вернулась на праздник?
— Нет. Тот, кто спас меня, он… Я пришла в себя возле дома. Даже не помню, как называла свой адрес. Испугалась того, что случилось и просто сбежала.
Мама неодобрительно качает головой.
В тот вечер я сослалась на головную боль. Сказала, что сильно устала от шума вечеринки. А на следующий день убедила себя, что никто ни о чем не узнает. Мадине написала сообщение, что все прошло хорошо, и мне помогла целительница.
Тогда у меня даже мысли не промелькнуло, что она что — то подстроила. Я решила, что сама ошиблась номером.
— Почему ты не рассказала сразу?
— Я боялась. Это такой позор, — всхлипываю, закрывая лицо ладонями. — Я надеялась, что это просто ошибка. Что все это просто недоразумение. Ведь Мадина… Мам, мы же с ней планировали, что ее замуж возьмет Артур, двоюродный брат Арсена, и мы станем семьей!
Мама опять тяжело вздыхает.
— А ее и возьмут замуж. Насколько я слышала, Тахировы уже договорились с родителями Мадины. А Арсен наверняка женится на сестре Марины. Так что не для тебя она семьей хотела стать.
Горькие слезы скатываются по щекам, но я даже не пытаюсь вытереть их.
Это моя вина. Только моя…
— Мам, что теперь делать?
Она молча обнимает меня. Долго — долго молчит.
— Не знаю, Аиша. Не знаю… Запись увидело столько людей, что вряд ли слухи удастся остановить. Да и не думаю, что Мадина согласится дать показания в твою пользу.
— Дядя Хасан меня выгонит, да?
Я боюсь на нее даже смотреть.
— Не говори глупостей, — неуверенно отвечает она. — Но даже если так… Мы уйдем вместе, дочка.
— Нет, ты не должна, я…
— Аиша, — прерывает мама. — Не рви мне душу, ладно? Ты думаешь, я откажусь от своего ребенка?
Осознание собственной вины ложится на меня тяжелым грузом. Как бы я хотела отмотать все назад, рассказать все честно, а не надеяться, что все случившееся так и останется страшным сном.
Я уже собираюсь предложить маме все — таки попытаться поговорить с Мадиной, как дверь открывается, и в мою комнату заходит отчим.
Смотрит на нас тяжелым взглядом, а затем произносит:
— Я принял решение.
Всего три слова, но мне кажется, в них — мой приговор. Сейчас так страшно, что я не могу вдохнуть полноценно. Лишь испуганно смотрю на отчима. Тот медленно проходит в комнату, встает напротив нас с мамой.
