— Не сомневайтесь в моих способностях, Энтони.
Он обошел вокруг нее.
— Способности? Какие способности? Вы сводите двух людей вместе в ситуации, которая заставляет их думать о сексе и любви, и все же верите, что вы лучшая сваха на земле.
Она решила, что лучше всего не замечать этой его вспышки раздражения.
— Вам надо узнать, справедливы ли слухи.
Он снова засмеялся.
— Так вы хотите, чтобы я подходил к людям и спрашивал их, кто настоящий отец Элизабет? Я совершенно уверен, что кратким ответом дело не ограничится.
Софи в отчаянии сжала кулачки.
— По-моему, вы можете найти другие способы получения сведений, не задавая впрямую такой щекотливый вопрос.
— Возможно. Но мое терпение иссякает, Софи.
— Мы почти у цели. Она призналась, что они были близки. Она не стала бы заниматься с ним любовью, если бы не была влюблена в него. — Софи помолчала, а потом сказала то, что, она знала, он хотел услышать: — Как только они поженятся, вы получите имя женщины.
— Больше никаких игр?
— Я обещаю, — ответила она, перекрестившись.
— Я посмотрю, что можно сделать. Но это очень деликатная ситуация, и любые сведения, которые я раздобуду, могут оказаться пагубными, если о мотивах станет известно неподходящему лицу.
— Я понимаю, Энтони. Уж вы постарайтесь.
Он ушел, покачивая головой.
Уилл ждал возвращения Элизабет после визита к Софи и боялся встретиться с ней. У него опять были только плохие новости. Агония, которую он читал на ее лице, убивала его. Его охватило чувство безнадежности. Никогда еще ему не было так плохо.
Услышав, как открылась, а потом закрылась передняя дверь, он понял, что она вернулась. Ее легкие шаги приблизились к кабинету. Прежде чем взглянуть на нее, он глотнул виски.
— Не повезло? — спросила она.
— Мне ни в чем не везет, — пробормотал он. Ему не везло с женщинами, не везло с любовью, не везло с поисками дневника. По крайней мере, того дневника, который нужен.
— Софи тоже не смогла помочь. — Элизабет села в кресло напротив него и сняла шляпку. Рыжие кудри упали ей на лоб, один локон закрыл глаз. Ему нестерпимо хотелось дотронуться до нее и осторожно отодвинуть этот локон в сторону. Но он больше не мог этого делать. Он не имел права трогать ее. Не важно, как он жаждал этого. Может быть, он никогда больше не коснется ее.
— Уилл, — начала Элизабет.
— Да.
— У Софи сегодня была леди Кантуэлл. Она сказала, что знает кое-что о моих родителях.
Уилл помрачнел.
— Почему она не сказала об этом вам?
— Она хочет, чтобы мы навестили ее вдвоем. — Элизабет взглянула на стоявшие на каминной полке часы и покачала головой. — Сегодня уже поздно. Мы должны подготовиться к балу у Холлингтонов.
— Мне кажется, нам лучше сегодня остаться дома. — У него не было никакого желания ехать на бал и делать вид, будто ему весело. Сама мысль о том, что придется танцевать с другими женщинами, когда все, чего он хотел, — это держать в объятиях Элизабет, бесила его.
— Элли и Люси будут ужасно разочарованы, если мы не поедем.
— Элизабет; мы не можем притворяться, что ничего не случилось.
— Я знаю, Уилл.
— Я по-прежнему хочу вас, — шепнул он, наклоняясь к ней.
— Я… я тоже по-прежнему хочу вас, — произнесла она едва слышно.
Он хотел сказать ей, что любит ее, прижать к себе и всю ночь не отпускать от себя. Он хотел проснуться утром, не выпуская ее из объятий. Но это было невозможно.
Какое-то время он, не двигаясь, смотрел в ее зеленые глаза, в которых стояли слезы. Он утонул в их глубине. Меньше всего ему хотелось ехать, на этот чертов бал.
— Тогда нам пора готовиться к балу, — услышал он свой голос.
Она смахнула слезу и кивнула:
— Да.
Он медленно встал и протянул ей руку.
— Элизабет, — произнес он. Он должен сказать ей.
— Не надо, Уилл.
— Не надо что?
— Не надо ничего говорить. Я не в силах больше слышать об этом. Завтра мы поедем к леди Кантуэлл… и, может быть, этот ад закончится.
— Или только начнется, — прошептал он.
Элизабет смотрела на танцующих Элли и Люси, и ею овладело уныние. Ей не нужен был этот бал, она поехала из-за молодых женщин. Ее близкие подруги не выезжали, Уилл был в карточной комнате, и Элизабет чувствовала себя совершенно одинокой.
— Хотите потанцевать?
Элизабет обернулась и увидела Сомертона. Она так задумалась, что не услышала тихих шагов этого дьявола.
— Спасибо, нет, — честно сказала Элизабет.
— Это могло бы улучшить вам настроение.
Она всмотрелась в его лицо:
— Что вы хотите этим сказать?
— Я слышал разговоры. Сам я им не верю… — Он понизил голос до шепота.
Элизабет прижалась к колонне, у нее ослабли ноги. Он никак не мог знать… если только Уилл не поговорил с ним.
— Что именно вы слышали?
Он улыбнулся:
— Маленькая птичка сказала мне, что у вас есть брат.
— Какая птичка рассказала вам об этом?
— Та, которая не хочет, чтобы вам причинили боль. — Сомертон смотрел на танцующих. — Как и я.
— Я не верю вам, лорд Сомертон.
Он расплылся в улыбке:
— Я бы тоже не доверял мне. Но я в состоянии помочь вам и умею хранить секреты.
— Чем вы можете помочь мне? — тихо спросила она и тут же осмотрелась, не обратили ли на них внимание.
— Когда у вас день рождения?
— Мой день рождения? — удивилась она.
