— Ты должна быть счастлива, дорогая, — продолжал Джейкоб. — Если Равенспер поглощен этой шлюхой, может быть, он уже устал от тебя. Впрочем, он может разыгрывать эту комедию, чтобы защитить тебя от острых языков известных сплетниц. — Джейкоб внимательно вгляделся в ее лицо. — Держу пари, скорее всего, так оно и есть.
— Зачем вы мне это говорите? — спросила Виктория, пытаясь осмыслить услышанное.
— Потому что я хочу знать,
Глаза Виктории свернули яростью, губы сжались в тонкую полоску.
— Даже не знаю, льстит мне это или оскорбляет меня.
— Не важно. Твой отец обещал тебя мне. У тебя нет выбора.
Виктория вспыхнула, к ней вернулись воспоминания о прошлом. Джейкоб Хоббс никогда не считался с ее желаниями. Сейчас она смотрела на него другими глазами, словно видела в первый раз. Этот человек — точная копия ее отца. Неудивительно, что Чарлз Эштон хотел выдать ее замуж за Джейкоба.
— Чтобы соблазнить женщину, существуют способы получше, чем называть ее использованной вещью и говорить, что у нее нет другого выбора.
— Используй то время, что ты живешь у Равенспера, с умом, Виктория, — проигнорировал ее саркастический тон Джейкоб. — Мы с твоим отцом близки к тому, чтобы выплатить этот проклятый долг, но нам надо от тебя побольше сведений, чтобы ускорить дело.
— Вы хотите, чтобы я опять следила за ним? — не веря своим ушам, переспросила Виктория. — Я не могу. Мне просто повезло, что я узнала о том предприятии. Больше мне нечего вам дать. Деловые бумаги Равенспера слишком… сложны для меня.
— От женщины я ничего другого и не ждал. Но сейчас нам не нужно, чтобы ты рылась в его бумагах.
— Что же вам тогда нужно?
— Будем держать друг друга в курсе событий. Мы свяжемся с тобой. Либо твой отец, либо я. — Джейкоб подался вперед, собираясь поцеловать ее.
Виктория отшатнулась, придя в ужас от одной только мысли, что его губы прикоснутся к ее губам.
— Тебе следует проявлять ко мне больше благосклонности, — ворчливо заметил Джейкоб. — В конце концов, кому ты будешь, нужна, когда Равенспер выбросит тебя?
Ночь превратилась в катастрофу.
Прислонившись к косяку двери собственной спальни, Блейк не спускал глаз с закрытой двери в спальню Виктории. Она не обращала на него внимания с тех пор, как они по отдельности вернулись домой, и сразу проскользнула в свою комнату.
Было Понятно, что она злится на него.
Когда она думала, что он не смотрит на нее, взгляд ее зеленых глаз буквально пронзал Блейка насквозь, словно когтями рвал на части. Но она держала свой гнев под контролем и теперь закрылась в своей комнате, чтобы избежать разговора. Поначалу Блейк решил, что она разозлилась на резкие слова, которые он позволил себе сказать в библиотеке в адрес ее отца. Но теперь уже не был уверен в этом.
Викторию злило что-то другое.
Подобное поведение было нетипичным для нее. Та Виктория, которую знал Блейк, не станет отступать ни перед вызовом, ни перед спором.
Блейк понял, что сам хочет ссоры. Хочет увидеть, как она отбрасывает назад голову, как упирает руки в бока и с вызовом смотрит на него. Ему не хватало ее умения по-умному вести спор и нападать на него.
Он хотел вернуть назад свою Викторию.
Блейк развязал шейный платок, снял вечерний пиджак и небрежно бросил все на пол. Потом подошел к двери и без стука повернул ручку.
Заперто.
Блейк уставился на замочную скважину, чувствуя, как в нем растет раздражение.
Что ее разозлило? Разве он не сдержал свое слово? Разве он не защитил ее репутацию? Ведь он ни единого слова не шепнул никому о том, что она живет с ним. Разве он не терпел весь вечер прилипшую к нему леди Уолгрейв, чтобы отвлечь внимание общества от Виктории?
И что он получил в ответ? Она совершенно игнорировала его и даже заперла дверь в спальню.
Никакой логики. Блейк отступил назад, а потом обрушился плечом на дверь, как таран. Дерево треснуло, петли отлетели, и дверь ударилась о стену с оглушительным стуком. Виктория подскочила в кровати, испуганно визгнула и натянула на колени одеяло. Она еще не погасила свечи на туалетном столике, и Блейк видел очертания полной груди под тонким шелком ночной сорочки.
— Ты забыла сказать «Спокойной ночи», дорогая.
— Ты с ума сошел, Равенспер!
— Возможно. Но должен сказать, это ты на меня так действуешь.
Блейк подался вперед и положил свои большие руки на спинку кровати. Виктория отшатнулась, как животное, попавшее в ловушку, и Блейк ухмыльнулся:
— Ты дуешься, Виктория. А теперь скажи, чем я тебя обидел?
— Я не обижена, мне просто неприятно, милорд, — выпалила Виктория.
