Когда перед французской актрисой Жоселин Мерсье встал вопрос, какой псевдоним взять, она думала недолго. Девушка была абсолютно согласна с продюсером, что ее имя в своем первозданном варианте звучит немного неблагозвучно. Ей и самой не нравилось имя Жоселин. Гораздо лучше звучит Мишель Мерсье. Единственное, что ее смущало, это как отнесутся родители к тому, что она хочет взять себе имя горячо любимой покойной сестры. Но, к ее счастью или несчастью, родители согласились. Почему к несчастью? Впоследствии Жоселин не раз убеждалась в том, что взять себе имя покойного – не просто плохая примета; это может стать причиной самых непредсказуемых бед и несчастий, и никто не может знать, чем именно обернется для человека подобный поступок.
Но тогда, когда родители дали свое согласие, Жоселин страшно обрадовалась. Она помнила свою младшую сестренку Мишель и очень любила ее. Да, ее трудно было не любить. Эта девочка являлась полной противоположностью Мишель и источником постоянной радости для родителей. Во-первых, Жоселин с детства была просто красавицей, и на нее постоянно заглядывались мальчики. А Мишель, наоборот, не отличалась особой красотой и, вероятно, потому всегда была очень тиха и застенчива. Немного угловатая, но главное – такая послушная и аккуратная Мишель была настоящей надеждой родителей, особенно отца, владевшего в Ницце большой фармацевтической фирмой. Раз уж Бог не дал ему наследников, – рассуждал господин Мерсье, – то нужно думать о том, кто продолжит его дело. На вертихвостку Жоселин нельзя было положиться: и так ясно, что серьезным делом она заниматься не сможет никогда, но зато Мишель – идеальная кандидатура на высокий пост владелицы компании. Она не позволит погибнуть семейному делу.
Жоселин родители считали совершенно никчемной и бестолковой. Она целыми днями занималась танцами и смотрелась в зеркало. Ни о каком серьезном, по мнению родителей, деле старшая дочь просто не была способна думать. Она мечтала стать балериной, а не разбираться в фармацевтике. Жоселин совершенно не интересовали домашние дела, тогда как Мишель не отходила от матери буквально ни на шаг. Она была лучшей помощницей по дому, и все порученные ей дела исполняла без малейшего ропота. Мать обожала Мишель: еще бы, отличная хозяйка из нее выйдет. Она вплетала разноцветные ленточки в ее волосы, стараясь сделать наряднее свою любимицу. Жоселин никогда не ждала от матери подобных проявлений любви: она предпочитала следить за своей внешностью сама. К тому же она терпеть не могла бантики; у нее рано сформировались собственные понятия о том, что красиво, а что нет. Ее тоже заставляли работать по дому, но Жоселин придумывала тысячи способов для того, чтобы саботировать трудовую хозяйственную повинность. Она даже думать не могла о том, что всю жизнь придется провести среди этих старых фамильных комодов и сервантов, а в лучшем случае – в аптеке, среди огромного количества склянок с неизвестным содержимым.
Естественно, что родителей подобные настроения старшей дочери раздражали до крайности. Мать никогда не могла скрыть отрицательного отношения к этой «вертихвостке». Она вообще не отличалась особой деликатностью, а в гневе могла ударить, и рука у нее была очень тяжелая. Как-то раз она ударила Жоселин по лицу, и притом прилюдно, когда они стояли перед витриной модного магазина, а девушка осмелилась попросить купить ей очень понравившееся платье. У него была такая замечательная пышная юбка! От стыда и от того, что все прохожие видели ее позор, Жоселин разрыдалась и крикнула матери: «Ты никогда бы так не поступила с Мишель!».
Когда Мишель умерла, отчаянию родителей не было предела. Жоселин понимала, что не сможет заменить им сестру, тем более что после смерти Мишель Жоселин вообще перестали замечать. Она чувствовала себя совершенно ненужной. Когда ей предоставилась возможность уехать в Лондон, Жоселин не раздумывала. Она надеялась, что там сможет стать балериной. Тем не менее мечты девушки не оправдались: ей недвусмысленно дали понять, что карьера балерины – это не для нее. Жоселин ничего другого не оставалось, как вернуться в семью.
Родители встретили дочь очень холодно. Они были уверены, что Жоселин в Лондоне просто развлекалась, вырвавшись из-под присмотра домашних. Мать при первой же встрече с дочерью сказала страшную фразу, которая потом преследовала несчастную Жоселин всю жизнь. Неосторожные слова матери превратились в родительское проклятие, потому что были произнесены от сердца. «Из тебя никогда не получится нормальной актрисы, – заявила разгневанная мать. – И не только артистки, но даже приличной жены или матери из тебя никогда не выйдет. Ты – самая обыкновенная шлюха, и останешься такой на всю жизнь!».
