Мишель твердо решила, что обязательно докажет матери, себе, всему миру, что она на самом деле хорошая жена. Она делала все возможное и невозможное для этого, хотя временами и не понимала, а для чего все это нужно. На что ушло столько лет жизни, которые, кроме несчастья, ничего ей не принесли?
Ален Рено отличался от предыдущих супругов Мишель. Он никогда не настаивал на том, чтобы все свое свободное время жена проводила дома и тем более бросала свою работу.
Напротив, Ален хотел, чтобы она продолжала активно сниматься. И Мишель отправилась на съемки очередного фильма «Скандал в Риме». Ей было тоскливо даже в предрасполагающей к романтизму атмосфере солнечной и теплой Адриатики. Мишель чувствовала себя никому не нужной и часто лежала на пляже в полном одиночестве, размышляя о том, что она сделала неправильно и почему ей так плохо, хотя она изо всех сил старалась соответствовать материнским идеалам. Ей не хватало искреннего мужского внимания. Конечно, Ален каждый вечер звонил ей из Парижа и непременно спрашивал о ее делах, успехах и проблемах, но это не грело ей душу. Не раз он говорил, что любит ее, но эти слова почему-то не убеждали. Мишель буквально умоляла Алена приехать к ней, навестить хотя бы ненадолго. Он обещал каждый раз, но не приезжал.
Ален говорил, что должен работать сам и ценит работу своей жены. Мишель же не раз признавалась себе в том, что безумно устала от жесткого и одновременно беспорядочного режима актерской жизни. Годами она была стеснена рамками проб, когда каждое утро нужно просыпаться невыносимо рано. А бесконечные дубли, а ночи в дешевых отелях, похожих один на другой! Мишель поняла: она просто несчастна и при этом несчастна глубоко и безнадежно. Слава никогда не привлекала ее, восторги поклонников не согревали. Наконец, она очень устала доказывать, что может стать идеальной женой. По-настоящему это никому не надо, и ей самой в первую очередь. Проклятие матери впивалось в ее душу, оно выпило ее до дна, и она просто устала…
Однажды режиссер фильма Карло Лидзани снимал Мишель два часа подряд в холодной воде. Когда дубли были закончены и режиссер удовлетворился проделанной работой, оператор с чистой совестью выключил камеру, а про актрису просто забыли. Лодка Лидзани направилась к берегу, а Мишель, совершенно обессиленная, так и осталась в море. Внезапно она потеряла сознание, а пришла в себя уже на берегу. Первое, что она увидела, – лицо молодого человека, очень взволнованного и очень красивого. Его красоту она отметила в первую очередь, буквально сразу после того, как к ней вернулась способность осознавать происходящее.
Ее спаситель, хрупкий светловолосый молодой человек представился как Питер Коллинсон, режиссер. Он случайно оказался на побережье во время съемок фильма, и его помощь пришлась как нельзя кстати: Мишель едва не погибла в волнах. Она подумала, что Питер немного похож на ее первую любовь – Джи. Наверное, у него были такие же очаровавшие ее когда-то мечтательные глаза.
Однако, в отличие от Джи, в Питере чувствовался мощный и страстный темперамент. Мишель подумала, что, наверное, если бы ее жизнь сложилась немного иначе, она с радостью отдалась бы порыву страсти и оказалась бы в его объятиях. Но сейчас все не то… Как можно даже думать об этом: ведь Мишель – замужняя женщина, она совсем не похожа на всех прочих ветреных актрис, и она никогда не давала повода думать о ней низко и грязно…
А Питер тем временем продолжал ежедневно приходить на съемочную площадку, как на работу. Он не подходил к Мишель, не пытался познакомиться поближе, проводить в отель, а только стоял и смотрел на нее. За все время их знакомства Мишель и Питер едва обмолвились несколькими ничего не значащими фразами. Но Питер снился Мишель каждую ночь. Он представлялся ей ангелом, обещающим небесные наслаждения и зовущим в неведомую, но прекрасную даль.
А потом Питер Коллинсон прислал к Мишель своего агента. Он предлагал ей роль в собственной картине «Драчуны». Мишель долго сомневалась. С одной стороны, супружеский идеал твердо говорил ей «нет»: надо отказаться, потому что этот светловолосый ангел не дает ей покоя даже во сне, а что же будет, если они начнут работать вместе? «Надо отказаться», – сказала она себе, но вместо этого, словно помимо собственной воли, произнесла: «Да, я согласна».
