– Если уж это необходимо, в конце холла есть пустая комната для гостей. Унесите туда эту мерзавку и суньте ее в постель.
Бэби решила, что пришло время застонать. Может, не желая разговаривать с ней, Тита уйдет. Бэби чуть приподняла голову. Приоткрыв глаза, она увидела, как Тита торопливо удаляется.
Абнер, наклонившись к уху Бэби, прошептал:
– Ты, маленькая идиотка, вставай и уноси ноги, пока не появился кто-то еще.
Бэби широко открыла глаза:
– Но...
– Никаких „но", малышка. Я знаю, чем ты тут занималась. И не одерни я платье над той золотистой юбочкой, которую ты пыталась спереть, ее бы как пить дать заметила мадам Гарн. А теперь поднимайся и снимай юбку. Мы уложим тебя в постель.
Бэби с трудом поднялась и, выдернув из-под подола юбку, повесила ее на плечики вместе с жакетом. Потом повернулась к Абнеру, ждавшему ее у дверей.
– Ради Бога, зачем мне ложиться в постель? Все кончено!
– Нет, не кончено. Ваше появление внизу вызовет неприятности. Нельзя исключить, что ее убедил этот маленький спектакль. Значит, вы не можете просто исчезнуть. Если вы ляжете в постель, я спущусь вниз, скажу, что вы нездоровы, и, может быть, спасу вашу репутацию.
Абнер проводил ее в комнату, и она, не раздеваясь, легла в постель.
Бэби подтянула простыню до самого подбородка и огляделась.
– Я не могу тут задерживаться, Абнер. Я сойду с ума. Кроме того, как там мой фотограф? Он начнет искать меня.
– Я найду его и займусь им, – сказал Абнер, задергивая шторы. – Можете заснуть?
– Господи, конечно же нет, когда такой шум и гам под окном.
Засунув руку в карман брюк, Абнер вытащил маленькую серебряную коробочку и открыл крышку.
– Давайте-ка посмотрим. Я захватил с собой синюю, зеленую, трехцветную... Думаю, что синяя пригодится.
Бэби встревоженно подскочила на кровати.
– Что это вы там делаете? Не буду я принимать никаких идиотских пилюль.
Подняв на нее глаза, Абнер нетерпеливо облизнул губы.
– И что же ты собираешься делать, любовь моя? Лежать тут и смотреть в потолок или вздремнуть пару часов, пока не минует опасность?
Застонав, Бэби рухнула на подушки.
– Ну, ладно. Но только что-нибудь полегче. Я хочу поскорее встать и свалить отсюда. Часик, не больше. А потом вы придете и вытащите меня, да?
– Вот, – сказал Абнер, протягивая ей небольшую синюю пилюлю. Рядом с кроватью на столике стоял хрустальный графин с водой. Он налил стакан и поднес ей.
Бэби, проглотив пилюлю, посмотрела на своего спасителя.
– Вы так добры, Абнер. А ведь вы даже не знаете меня.
– О, еще как знаю, – сказал он с кривой усмешкой. – Я добр к вам по тем же причинам, по которым поддерживал афганцев у них на родине. Они тоже склонны к решительным необдуманным действиям и так же тупы, как вы. Свойства характера, которым просто невозможно противиться.
Бэби легла на подушки и закрыла глаза.
– Спасибо, – сказала она. – Я подумаю. – Когда перед глазами у нее заплясали маленькие красные точки, она решила, что Абнер хочет спуститься вниз и сам написать об этом приеме. Но было уже слишком поздно.
Она отключилась.
Короткий резкий стук в дверь испугал Бэби. Подняв глаза, она увидела, что в дверях стоит горничная-студентка с перекинутым через руку свежим бельем.
– Вы Бэби Байер? – скучным, ровным голосом спросила она.
– Э... э... да, – смутившись, сказала Бэби. – А что?
– Только что звонили от входных ворот. За вами пришла машина.
– Машина? За мной?
– Так мне сообщили, – сказала горничная.
– Как мне спуститься вниз?
– Миновав холл, поверните направо и спуститесь по лестнице к дверям.
Горничная взмахнула в воздухе простыней, разворачивая ее. Та легким облаком опустилась на кровать.
– На вашем месте я бы поскорее ушла. И не стала бы делать вид, что заблудилась. Внизу разговаривали только о вас.
Бэби повернулась:
– Да? И что же они говорят? Горничная улыбнулась:
– Рассказывают, что миссис Гарн поймала вас на месте преступления, когда вы прошлым вечером пытались украсть вещи у нее из мастерской.
– Вранье! – пылко возразила Бэби. – Я репортер. Меня направили сюда из газеты. Мне надо было все посмотреть, чтобы написать материал об этом доме. От жары я потеряла сознание, меня положили в постель и дали какую-то таблетку, от которой я проспала всю ночь.
– Вот как?
– Именно так.
– Ну хорошо, – горничная пожала плечами. – Тогда вам не о чем беспокоиться. Вы же знаете, как люди любят судачить.
– Что это такое? – гаркнул Джо Стоун, поеживаясь от холода в кабинете. Он полусидел на столе в редакции „Курьера". С таким же успехом он мог орать в аэродинамическую трубу. В редакции не было никого, кроме его секретарши Джейн, а она сидела за дверью и, глядя в экран выключенного компьютера, как в зеркало, укладывала свои густые, пышные волосы. Застонав, Джо рухнул в кресло. Он только что пришел в редакцию, но уже устал как собака. Смерть Лолли Пайнс безнадежно испортила ему этот длинный уик-энд так же, как и всем прочим сотрудникам „Курьера", которые рассчитывали провести несколько дней вне стен редакции.
Конечно, если уж Таннеру Дайсону пришлось сократить свой уик-энд, значит, то же самое придется сделать и всем остальным.