Закрыв глаза, Джорджина с облегчением перевела дыхание: кажется, он в хорошем настроении. Ведь Таннер всегда мог встретиться с кем-то: с коллегами, с профсоюзом, с юристами, с соперниками – да мало ли что происходит за день, после чего он возвращается весьма мрачным.
– Как прошел день, дорогой? – по обыкновению спросила она.
Сняв пиджак, Таннер бросил его на кресло, чтобы Гровер почистил его.
– Похоже, что Синди Адамс отвергла наше предложение вести колонку Лолли. Она не хочет уходить из „Пост". И мы опять остались ни с чем.
Джорджина поднялась из-за туалетного столика. Ей хотелось спросить, не думал ли он о Бэби. Заметив удовлетворение на его лице, когда он расстегнул светло-голубую рубашку, она решила не рисковать и промолчала.
Таннер отправился в свою гардеробную, где бросил рубашку. Он вернулся в спальню в махровом халате с монограммой – значит, он идет в бассейн в гимнастическом зале за террасой.
– Что ты сегодня мне приготовила, радость моя? – спросил он.
– Кое-что интересное, – загадочно ответила она. – Иди поплавай. А я расскажу тебе за обедом.
Рассевшись по обе стороны длинного стола, они почти одновременно развернули салфетки.
Гровер налил Таннеру немного вина и подождал, пока тот продегустирует его. После того как Таннер кивнул в знак одобрения, дворецкий снял с буфета поднос с любимым блюдом Таннера из телятины. За его спиной стояла Сельма, собираясь поменять тарелки.
– Потрясающий обед, моя дорогая, – сказал Таннер, поливая сырным соусом цветную капусту. – Ни один ресторан в городе не сравнится с твоим искусством.
– Спасибо, милый. – Полированная поверхность стола красного дерева отразила улыбку Джорджины. Она очень хотела начать разговор и при первой же возможности вскользь упомянуть о своей книге. Нельзя же сразу ошарашить его.
Она наблюдала, как он сосредоточенно и неторопливо ест, пока не почувствовала, что терпеть больше не в силах.
– Сегодня я вспомнила старую приятельницу, – небрежно сказала она, понимая, что этим привлечет его внимание. Выражение „старая приятельница" было чем-то вроде кода. Так она называла тех, кого знала до Д.Т. – до Таннера, – обитателей того темного загадочного мира, в котором блуждала Джорджина, пока не встретила его. Таннер положил вилку и посмотрел на нее.
– Да? – Он чуть приподнял свои седые брови. – И кто же это?
– Рона Фридман. Мы работали вместе в журнале. Она была выпускающим редактором. Она придумывала для куска мяса такое количество названий, что ты и вообразить не можешь.
Таннер подозрительно относился не только к ее бывшим подругам, но и ко всем, кто не входил в их круг и мог попытаться каким-то образом использовать Джорджину. Он сдвинул брови.
– И твоя подруга Рода все еще в журнале? – невозмутимо спросил он.
– Рона, – поправила его Джорджина, сделав глоток вина.
– Прости. Рона.
– Нет, она редактор в издательстве „Уинслоу-Хаус".
– Ага, – просветлев, сказал Таннер. – Роб Рой Каданофф, которому я давал в гольфе гандикап в шесть очков. Не так давно я играл с ним.
– Кто это Роб Рой Каданофф? – смутившись, спросила Джорджина.
– Главный в „Уинслоу". Отличный парень. Он мне очень нравится.
Джорджина перевела дыхание.
– Прекрасно, дорогой. – Она изобразила улыбку. Она могла бы догадаться. О чем ни заговоришь, Таннер неизменно имеет к этому какое-то отношение. Очень утомительно. Но сейчас это ей на руку. – Во всяком случае, – продолжала она, осуществляя свой план наступления, – я надеюсь, она сообщит мне что-то о замысле книги.
У Таннера слегка дернулся уголок левого глаза, но выражение лица не изменилось. Он аккуратно сложил салфетку и положил ее рядом с тарелкой.
– Должен признаться, что ты удивила меня, дорогая.
– Что же в этом удивительного? – как можно непринужденнее сказала она.
Таннер набрал в грудь воздуха и покачал головой.
– Я так и думал, что этого не избежать, – сокрушенно заметил он. – Я полагал, что рано или поздно ты получишь такое предложение от одного из этих городских стервятников. Но чтобы им оказался Боб Каданофф...
Джорджина совершенно растерялась от его реакции.
– О, мой дорогой, сомневаюсь, чтобы глава компании обратил внимание на столь незначительную работу.
Таннер кивнул Гроверу и подождал, пока тот наполнит его бокал.
– Не будь так наивна, Джорджина. Сомневаюсь, чтобы какому-нибудь скромному редактору пришла в голову такая мысль без распоряжения сверху. И, конечно же, она не рискнула бы самостоятельно обратиться к тебе с таким предложением.
Джорджина, нахмурившись, уставилась на мужа.
– Ты не понял, Таннер. Роне ничего и не приходило в голову. Я сама послала ей рукопись.
На правом виске Таннера запульсировала жилка.
– Прости? – Брови его слегка дрогнули. – Ты послала ей рукопись?
„Господи, – подумала Джорджина. – С чего это он взял, что издательство ни с того ни с сего вдруг обратилось ко мне?"