У Бэби расширились глаза. Услышать такую фразу от богатого человека всегда более чем приятно, подумала она, улыбаясь ему.
Таннер протянул ей футлярчик величиной с яйцо малиновки, перевязанный белой шелковой ленточкой.
– Хочу поблагодарить вас за все, – смущенно сказал он.
Бэби медленно открыла коробочку, желая продлить удовольствие. Ее ослепил блеск бриллиантов, которыми была усеяна брошка в виде полумесяца величиной с ее большой палец.
У нее перехватило дыхание.
– О, Таннер, какая красота! – выдохнула она. – Но в этом нет необходимости.
– А я думаю, есть, – сказал он, продолжая рыться во внутреннем кармане. – Кроме того, я бы хотел, чтобы вы подписали одну бумагу.
Нахмурившись, Бэби взяла сложенный листок.
– Я? А что подписывать? Не понимаю.
– Прочитайте, – сказал он.
Бэби пробежала текст, и хмель вылетел у нее из головы.
„Я, Минерва Тереса Байер, известная под псевдонимом Бэби Байер, клянусь в том, что не буду ни говорить, ни писать, ни каким-либо иным способом распространять сведения, касающиеся отношений между миссис Джорджиной Холмс Дайсон и ее мужем Таннером Вудруфом Дайсоном, предшествовавших их браку, – ни сейчас, ни когда бы то ни было.
За эту нерушимую клятву я получила компенсацию в виде изделия из драгоценных камней стоимостью тридцать тысяч долларов. Нарушив каким-либо образом данное соглашение, я обязуюсь возместить стоимость изделия и заплатить сто процентов компенсации за ущерб, нанесенный репутации Таннера, его адвокату немедленно".
Бэби, прищурившись, уставилась на Таннера.
– Что это за дерьмо, Таннер? – буркнула она.
– Вы же только что прочитали.
– Да, кроме дерьма собачьего, ничего там не написано.
– Бэби, вы слишком много выпили, – заметил Таннер, когда она поднялась.
– Точно, и благодари за это свою счастливую звезду, а то я тебе тут же устроила бы инфаркт.
– Успокойтесь, Бэби. Это всего лишь формальность. Человек моего ранга не может рисковать. Вдруг кто-нибудь начнет рассказывать о подробностях его личной жизни. Жизнь непредсказуема. В один прекрасный день вы можете перейти на работу в конкурирующую газету, и они попросят вас рассказать обо мне. Я должен обеспечить себе полную безопасность.
– Ты двуличный подонок! – вскипела она. – Мне лучше всего подняться на палубу и показать это Джорджине.
– Бэби, – сказал Таннер, спокойствие которого не уступало ее бешенству, – сомневаюсь, что Джорджине следует знать об этом. Вы же, надеюсь, не думаете, что она примет вашу сторону. Вспомните, мы столько вынесли, чтобы быть вместе.
– И все же я не подпишу, – рявкнула она.
– Вы завтра же можете продать это. Я надоедал вам лишь потому, что Джорджине хотелось преподнести подруге подарок на память. Тридцать тысяч позволят вам оплатить неплохую квартиру, дорогая.
– В моей квартире что-то не так? Кажется, вам ничто не мешало там трахаться.
Дайсон скорчил гримасу.
– Я этого не подпишу.
Пока Таннер мерил шагами палубу, Бэби взгромоздилась на табурет у стойки и плеснула себе бренди столетней выдержки в грязный стакан, оставленный кем-то на стойке.
Таннер проговорил:
– Бэби, подпишите эту бумагу, и, когда Лолли Пайнс уйдет, а я полагаю, что случится это довольно скоро, ее колонка перейдет к вам.
Бэби хватила глоток обжигающего бренди и закашлялась так, что у нее чуть слезы из глаз не брызнули.
– Лолли собирается уходить? – откашлявшись, спросила она.
– Есть основания думать, что „Дейли Ньюс" сделает ей предложение. Но мне бы не хотелось, чтобы слух об этом распространился.
– Я подпишу.
Лолли так и не ушла из „Курьера". С тех пор минуло два года, Лолли наконец умерла, но Бэби устала ждать. Закупорив флакончик с лаком, она подставила ногти под струю кондиционера. Ей безумно хотелось получить эту колонку, она уже как бы ощущала ее вкус и аромат. Бэби была готова на все, чтобы она ей досталась. Теперь пришло время решительных действий.
Сидя одна в своей развороченной квартире, Бэби припомнила те заметки, что она набросала на вечере у Гарнов. Может, имеет смысл отправиться в контору и состряпать материал, пока еще никто за это не взялся.
Явившись через час в отдел, куда стекались новости, она испытала облегчение: место, отведенное под „Виноградинку", все еще пустовало. Она услышала, как зазвонил телефон на столе Петры в ее кабинете. Ни секунды не раздумывая, она вошла и подняла трубку.
– „Виноградинка", – утомленным голосом сказала она.
– Привет. Это Ирвинг Форбрац из Лос-Анджелеса. С кем я говорю?
Бэби онемела от восторга и возблагодарила судьбу за то, что вовремя оказалась здесь.
– А, здра-а-авствуйте, мистер Форбрац, – проворковала она. – Вы меня не знаете. Я Бэби Байер. Я видела вас в программе Ларри Кинга на прошлой неделе и подумала, так ли вы симпатичны и в жизни. – Форбрац участвовал в телевизионной передаче, посвященной этому несчастному Кико Раму.
Наступила пауза. Ирвинг проникновенно спросил:
– Простите, как вас зовут?
– Бэби Байер, что-то вроде Китти Кэт или Пусси Уиллоу, – захихикав, ответила она. – Так чем же я могу быть вам полезна, мистер Форбрац?
