– Послушай, – бесконечно усталым голосом произнес Джо. – В этом сообщении достойно внимания лишь одно: после смерти Лолли Форбрац собирается использовать тебя. Мы не имеем права сообщать, что он намерен делать. Каждый может позвонить и сказать, что он, мол, предполагает что-то совершить. Мы сообщаем лишь то, что уже произошло. И ты это знаешь, Бэби. А теперь – что ты на самом деле хочешь мне сказать?
Джо был знаком с Ирвингом несколько лет и не выносил его. Все в облике Ирвинга и его делах внушало подозрения – бегающие глаза, суетливые жесты, привычка подтягивать брюки, демонстрируя пояс от „Гуччи". Но хуже всего то, о чем знали все: Ирвинг занимался темными делами. На пустом месте, подумал Джо, такая репутация не возникает.
– Ну и что?! – взорвалась Бэби, мотнув головой. – Думаю, и я собой что-то представляю, раз уж Ирвинг поставляет мне информацию. Очень жаль, что это не произвело на тебя впечатления. Завтра я ему об этом сообщу. Он пригласил меня на коктейль в „Сент-Реджис", и, возможно, потом мы пообедаем.
Джо снова стал рыться в бумагах.
– Ну и отлично, малышка. Можешь, кстати, сказать ему, что я не забыл, как он испоганил моему приятелю договор на книгу. Просто упомяни Эдди Сомса. Он все вспомнит.
– Он был женат? – спросила Бэби, облизывая язычком верхние резцы.
– Да, он оставил вдову, покончив с собой из-за того, что не смог вернуть аванс в сто тысяч долларов. Его дом конфисковали. Так что я не могу благоволить к Ирвингу К Форбрацу.
– Да нет! – злобно буркнула Бэби. – Я говорю об Ирвинге. Он-то женат?
– О, Господи, Бэби, – простонал Джо. – Понятия не имею. В чем дело? Ты никогда не выпивала с женатым мужчиной?
– Конечно, приходилось. Просто, обзаводясь новым приятелем, я хочу знать, женат он или нет.
– Встань-ка, Бэби, – сказал Джо, вытаскивая из-под нее стопку бумаг. – Ты уселась на бумаги, с которыми мне надо работать.
Бэби прошмыгнула за стол и склонилась над его плечом.
– О-о-о, список приглашенных на панихиду по Лолли! – восхищенно сказала она. – Боже, кого тут только нет! Мы пойдем вместе с тобой, да?
– Нет, – сказал Джо, не глядя на нее. Запах ее духов волновал его.
– Нет?! – завопила Бэби. – Что ты хочешь этим сказать? Ты должен пойти со мной!
– Успокойся, Бэби. Там будет только руководство. Я не могу идти туда с тобой, и ты это отлично знаешь.
– Но это всего лишь деловое мероприятие. Никому ничего и в голову не придет, если я появлюсь с тобой, Джо. Так что брось, – взмолилась она, поглаживая рукав его рубашки. – Пожалуйста!
– Ирвинг Форбрац получил приглашение. Вот и попроси, чтобы он прихватил тебя. Это назначено на конец недели, и у тебя хватит времени, чтобы его обработать.
Бэби отдернула руку и резко повернулась на каблуках.
– Ты сущее дерьмо, Джо Стоун, – фыркнула она. – Кажется, такого я никогда и не встречала.
– Сомневаюсь, Бэби, – пробормотал он, делая вид, что читает.
– Я еще с тобой расквитаюсь, – пообещала Бэби, направляясь к двери.
– Уверен в этом, – ответил Джо.
Сквозь стеклянную перегородку он видел, как Бэби с развевающимися светлыми волосами вылетела в коридор.
Отложив бумаги, Джо уставился в окно. В пространстве между двумя складскими помещениями по другую сторону улицы он заметил медленно поднимающийся по реке прогулочный теплоход; его палубы были заполнены туристами.
Бэби права. Он и есть дерьмо. Вот почему Бэт не поехала за ним в Нью-Йорк и даже не попыталась найти какое-то компромиссное решение. Она устала находиться рядом с тупым и невнимательным дерьмом, эгоистом и карьеристом.
Не стоило так разговаривать с Бэби. Она тупа и нахальна, но все же не заслуживает такого отношения. Может, она займется Ирвингом и оставит его в покое? „Эта парочка составит великолепный дуэт, – подумал он, улыбнувшись. – Газетный вариант Бонни и Клайда".
Около тысячи человек прибыли на панихиду на Таймс-сквер в четверг утром после Дня труда. Начиналась она в полдень. Вылезая из машины, в которой приехала вместе с Таннером и двумя спутниками из руководства газеты, Джорджина заметила в середине толпы Бэби, направлявшуюся в холл.
Когда Бэби заговорила с кем-то, Джорджина заметила, что она сделала со своим лицом нечто невообразимое. Веки были покрыты чем-то блестящим, а длинные, как у жирафа, накладные ресницы придавали ей вид застывшего изумления. На ней была соломенная шляпа шафранового цвета в стиле Авраама Линкольна и свободное мини-платье из оранжевого и желтого шифона, складки которого сейчас колыхались.
Оказавшись в прохладном холле, Джорджина обратила внимание на то, что телевизионщики и фоторепортеры проявляют сдержанность, подобающую печальной атмосфере панихиды, хотя здесь собралось на редкость много знаменитостей. Несколько телеоператоров прижались к стенкам, освобождая проход.
