Прошло три часа, и мы потихоньку стали снижаться. Нам сказали, что в Риме наводнение. Или мы это уже поняли. Не помню. Но за окнами не было видно ничего – только темно-серая пелена и несколько капель на стекле. Я все ждал, когда мы пролетим облака или этот серый туман, но этого не происходило. Так прошло минут пятнадцать, и, по моим расчетам, мы должны были уже приближаться к взлетной полосе и видеть хоть что-нибудь там, внизу. Но мы ничего не видели – за окном все было так же, как и раньше. Еще самолет трясло. Не так чтобы сильно, но все равно страшно. Особенно неприятными были движения по сторонам. В хвосте это особенно чувствовалось. Нас носило то вправо, то влево. Сзади от меня, пристегнутая к своему креслу, сидела стюардесса. Ее симпатичное лицо было немного бледным, что меня насторожило.
Внезапно все двигатели самолета загудели с такой силой, что у меня стало закладывать уши. Как будто пилот самолета нажал на педаль газа до упора. Машина просто ревела. Несмотря на весь свой опыт перелетов, такого мне встречать еще не доводилось. Мы стали резко набирать высоту. Первым не выдержал слабенький японец и сначала просто плюнул пару раз в свой пакет, а потом и вовсе его вырвало. Мне в нос ударило истошным запахом рвоты. Чувствительная девушка стала громко дышать, бородатый парень, воспользовавшись моментом, схватил ее за руку. Брутальный «моряк» потянулся за коньяком.
– Да что же это за полет такой, они нас угробить хотят? Мудаки, – вырвалось у моряка.
– Мамочки, мамочки, ух… – хватала уже девушка бородача за руку.
– Не бойся, милая, – отвечал ей бородач, пользуясь моментом, – я с тобой.
Это было противно. То есть то, как приставал или ухаживал этот бородатый лысый тип. Меня всегда тошнило от подобных вещей. Мужчины часто бывают мерзки и отвратительны в своих поступках. Причем отвратительны даже мужчинам. Но в конечном счете, видимо, у всех свои подходы.
Через десять минут мы были опять высоко в небе и начали заходить на второй круг. Я знал, что происходит, так как провел все детство на военном аэродроме – мой отец был главным инженером. Я понимал, что видимость нулевая, пилот просто не видит полосы, и будет еще один заход. Если и он не пройдет, если мы не сядем, то полетим на запасной аэродром.
Мы покружили немного вокруг аэропорта и стали опять снижаться. Минут через пятнадцать ситуация повторилась один в один – самолет, вместо того чтобы коснуться земли, стал резко набирать скорость. Нас буквально впечатало в наши кресла, и страх пробежал уже и по мне. Но это был рациональный страх, объяснимый, и я не очень его боялся. Меня больше пугали люди вокруг. Из японца извергался фонтан рвоты, брутальный мужик хлестал коньяк из горла, чувствительная девушка обнимала бородатого. Тот же в свою очередь гладил ее по руке, объясняя, что ничего страшного не происходит. При этом у него тряслись не только руки, но и его несуразная борода. Ситуация уже была далека от нормальной. Но это был только второй заход. Я знал, что третьего не будет, и немного расслабился. Самолет должен был лететь на запасной аэродром. В этот момент я вспомнил о своих коллегах-девушках. Что же было с ними в этот момент? Если мне было страшно во всей этой облеванной компании, то каково было им? В этот момент я расстегнул ремень и решил пойти их проверить. Но стюардесса сзади, увидев мою попытку, заорала истошным голосом:
– Молодой человек, а ну, сядьте!
– Да я только проверить… там девушки, – осторожно вставил я.
– Я тебе сказала сесть… А ну, сел быстро!
Я оцепенел, но послушался. К этому моменту бутылка коньяка у брутального типа была уже наполовину пуста, и у меня вдруг возникло сильное желание ее допить. Я было открыл свой рот и протянул к нему руку, как вдруг вспомнил про таблетки. Смешивать их с алкоголем было опасно. Хотя, наверное, не в тот момент.
– Дайте, мне, пожалуйста, ваш коньяк допить. Что-то стремно тут как-то. – И я протянул руку в его сторону.
– У меня стаканов нет, я из горла пью, – сухо ответил он.
– Ну, так как толком не известно, сядем мы или нет, то стаканы не самая большая проблема.
– Ну, пей тогда тоже из горла. – И он протянул мне бутылку. Я хотел было выпить, но вспомнил о таблетках – все-таки очень опасно.
