Без тетки Агриппины в Скарбо не стало легче. Про нее еще некоторое время судачили, прикидывали, как оно пойдет на новом месте, да устроятся ли еще, сходились в одном – поделом ей, греховоднице, людей-то обманешь, а Бога - никогда. Но все ж таки Джон жалел ее, поминал в молитвах, а потом как-то сами собой завертелись такие дела, что стало не до Агриппины. Однажды до смерти перепуганный Заглотыш шепотом признался приятелю, что мельком видел Фила. Тот промелькнул в каком-то окне, или в дальнем переулке, Заглотыш бы его не признал, кабы не Филова ухмылка. Джон так и не понял, переспросил – что это, мол, за убивец-страховидла, если такого ужасу нагнал на повидавшего виды приятеля. Заглотыш странно взглянул и пояснил: да тот малец, горбатый, что пропал тогда. Он все с этой твоей колдовкой шарился, вроде тебя дурак был, а потом сгинул. Правильно ее пожгли, ой, мало только! Джон вспыхнул и хотел было съездить Заглотышу по уху, да тот неожиданно ловко отпрянул и запустил в Джона камнем. Они не разговаривали почти три дня, потом не выдержали, помирились, но об Агриппине больше не поминали.
глава 25
Как-то раз по дороге к пекарю Джону встретились двое, парень и девица, оба по виду не нищие, одетые чисто и добротно. Они подошли к ученику аптекаря и молча остановились рядом с ним. Тот здорово струхнул, стиснул в кулаке свою мелкую денежку, уже прикинул, не закричать ли, не воры ли это, но девица внезапно улыбнулась и взглянула Джону в глаза. Зубы у нее были мелкие и острые, а потом нахалка протянула руку и коснулась его рыжеватых вихров. Девкин ухажер стоял рядом с ней и не произносил ни слова, а девка, улыбнувшись еще раз, вдруг сказала: «Пошли с нами, меньшой братик, ты такой же!». Джон вывернулся из-под ее руки и бросился в хлебную лавку со всех ног, как в укрытие. На обратном пути, чуть успокоив расходившееся сердце, он озирался, робея и надеясь, но никого больше не увидел, а еще через пару дней и сам бы не смог сказать, не приснилась ли ему странная парочка. Долго еще, даже против собственной воли, Джон вспоминал, как девичья рука с обкусанными ногтями касается его волос и лба, как весело ухмылялся незнакомый взрослый парень, вспоминал и краснел, сам не понимая отчего. Никто и никогда еще не называл его меньшим братиком. Никто и никогда не говорил, как человек одной с ним крови и тайны. Почему-то рассказать об этой встрече или сне он не смог бы никому, особенно Мельхиору, это было странно, постыдно и пленительно.
А в аптеке готовились, совсем скоро должны были приехать визитаторы, и потому следовало бы подумать, как их встретить, что за вопросы могут быть предложены, да и вообще невесело было, и старый Сильвестр, уж на что твердый орешек, а молился ежевечерне, чтобы Господь упас их от строгой проверки и «соглядатаи» отъехали бы ни с чем.
* * *