– Я думаю, что лучше мне пойти домой выпить чая с пирожными, а поиграть можно потом, – сказала она. – Пошли домой.
Это был подарок Кэт матери.
«Миссис О'Хара была околдована. Ее ребенок, которого ей подменили эльфы, и колдунья разговаривали на не известном людям языке», – утверждал Нел Гаррити. По его словам, она все видела собственными глазами и была так напугана, что побежала прямиком к реке, совершенно от страха позабыв, что брод совсем в другом месте… Она наверняка бы утонула, говорил Нел, если бы Бойн в этом году так сильно не обмелел.
– Она отгоняет своим колдовством дождевые облака от наших полей.
– А вы слышали, что в тот самый день корова Энни Магинти, одна из лучших дойных коров в Триме, вернулась домой без молока?
– У Дана Хоулихана из Навана на ступнях выросли такие бородавки, что он не может даже на землю встать.
– Подмененное дитя каждый день катается на волке, одетом в шкуру пони.
– Если тень ведьмы падает на маслобойку, то масла с ее помощью никогда уже не сделать.
– Знающие люди говорят, что она может видеть в темноте, а глаза ее светятся, когда она рыщет посреди ночи в поисках добычи.
– Вы слышали историю ее рождения, мистер Райлли? Она появилась на свет в канун дня всех святых, когда небо было словно расчерчено яркими полосами пролетавших комет…
Невероятные истории передавались из уст в уста, становясь достоянием всей округи.
Через несколько дней миссис Фицпатрик нашла на ступеньках Бит Хауса, безжизненного дохлого полосатого кота Кэт. Окрас был задушен, во вспоротом животе отсутствовали внутренности. Она завернула кота в тряпку и спрятала в комнате до темноты, чтобы никем не замеченной пробраться к реке и бросить бедное животное в воды Бойна.
Розалин Фицпатрик без стука вошла в дом Колума. Он молча посмотрел на нее, но остался сидеть.
– Я так и знала! – воскликнула она. – Ты не можешь пить в трактире, как все нормальные люди, а прячешь свою слабость дома, что ужасно для мужчины.
Ее голос был полон презрения. Она брезгливо ткнула туфлей загородившие ноги Стивена О'Хара, который лежал с открытым ртом и громко храпел. Тяжелый перегар, казалось, пропитал все в комнате.
– Оставь меня в покое, Розалин, – устало произнес Колум. – Я и мой кузен оплакиваем крушение последних надежд на возрождение Ирландии.
Миссис Фицпатрик язвительно бросила:
– Да неужели, Колум О'Хара? Вызови своего второго кузена: может, на твое счастье, у него тоже рухнула какая-нибудь надежда и можно будет открыть очередную бутылку? Впрочем, у тебя появится повод приложиться к новой бутылке, когда Скарлетт станет оплакивать смерть своей ненаглядной дочери. Интересно, будешь ты плакать, если твоя крестница погибнет? Клянусь тебе, Колум, ребенок Скарлетт в смертельной опасности.
Розалин встала на колени перед Колумом, потрясла его за руку:
– Ради Христа, сделай что-нибудь! Я задействовала все свое красноречие, но люди остаются глухи к моим словам. Может быть, еще не поздно, и ты сможешь их остановить? Нельзя же так прятаться от окружающих! Люди чувствуют, что ты бросил их на произвол судьбы. И Скарлетт тоже это чувствует.
– Кэти Колум О'Хара, – пробормотал Колум, тупо глядя в пол.
– Ее кровь будет на твоей совести, – твердо и почти по слогам произнесла Розалин.
На следующий день Колум обошел каждый дом и каждый трактир в Баллихаре и Адамстауне. В первую очередь он направился в контору Скарлетт. Она сидела, с головой погрузившись в изучение бухгалтерских книг. Скарлетт улыбнулась, увидев его у порога, но вновь нахмурилась, когда Колум предложил ей устроить вечер и пригласить побольше гостей в честь возвращения ее кузена Стивена в Ирландию.
В конце концов Скарлетт сдалась. Колум отправился по остальным адресам. Он внимательно слушал собеседников, стараясь уяснить, есть ли серьезные основания для беспокойства Розалин, и к своему огромному облегчению не услышал ничего особенного.
После воскресной мессы вся деревня и все О'Хара из графства Мит собрались у Скарлетт, чтобы произнести здравицы в честь возвратившегося домой Стивена и послушать о жизни в Америке. На лужайке были расставлены длинные столы, где на больших деревянных блюдах дымились говядина с капустой, горячий вареный картофель, стояли кувшины с пенящимся портером. Застекленные двустворчатые двери гостиных, где потолки были расписаны сценами подвигов героев Ирландии, были открыты настежь, как приглашение каждому желающему зайти сюда и чувствовать себя здесь как дома.
Вечер почти что удался. Скарлетт утешала себя мыслью, что сделала все возможное. Почти весь вечер она провела в обществе своей кузины Кэтлин.
– Я так по тебе скучала, дорогая Кэтлин, – говорила она ей.
– Что ты так вздыхаешь, Скарлетт, – ведь ничего же в твоей жизни особенного не произошло, – отвечала Кэтлин.
Вроде совсем недавно она родила крепкого, здорового мальчика, а сейчас – уже ждала пополнения, надеясь, что у ее первенца через шесть месяцев будет брат.
Скарлетт почувствовала, что Кэтлин совсем не до нее. «Она по мне совсем не скучала», – с грустью подумала Скарлетт.
