- Это было бы бесполезно.
- У него, если мне не изменяет память, день рождения - двадцать пятое сентября?
- Да.
- Простите, нескромный вопрос: тогда, в семьдесят девятом, вы ведь этот день тоже отмечали?
Пушистые ресницы едва приметно дрогнули.
- Вы уже разговаривали с моей очаровательной тетей?
- Разговаривал.
- Да, отмечали. Не очень-то весело, правда.
- Слава Коротков тоже был?
- Да.
- Между прочим, вы не знаете, как он познакомился с вашим отцом?
- Понятия не имею.
- Отец никогда ничего об этом не говорил?
- С какой стати ему об этом говорить?
- А вы, если не секрет, как относитесь к Короткову?
- Нормально. По-моему, очень приличный человек. Самостоятельный.
- Еще более нескромный вопрос: он за вами не ухаживал?
- Кажется, на такие вопросы можно и не отвечать?
- Не только на такие.
- Ну хорошо. Он учил меня водить машину. И вообще, мы дружим на автомобильной почве... Но какое все это имеет значение? Отец мертв.
- Поверьте, мне самому неприятно ворошить прошлое, вторгаться в вашу личную жизнь. Но необходимо кое-что прояснить. Служба обязывает.
- Прояснить, чтобы бросить тень на отца?
- Вы вначале сказали, что о мертвых или - или... Но есть и другая поговорка: мертвые сраму не имут.
- Мне дорого доброе имя моих родителей.
- Понимаю ваши чувства... Ваш отец, кажется, не очень беспокоился о своем добром имени, но мне не хотелось бы на него покушаться. Вы постарайтесь войти в мое положение. Поверьте, я спрашиваю вас не из праздного любопытства. Существует некая истина, до которой я должен добраться.
- Ничего не имею против.
- Благодарю вас... Так вот, скажите, пожалуйста, кого отец считал своим лучшим другом?
- у него не было друзей отдельно от мамы.
- Мы говорим о последних трех годах. С кем он чаще всего встречался?
- Откуда мне знать? Гости у нас бывали редко.
- А в тот раз, на дне рождения, кто еще был, кроме Славы Короткова?
- Не помню.
- Но все-таки... Вы так молоды... Неужели память уже отказывает?
- Три года прошло... Были какие-то совершенно незнакомые мне люди.
- А Слава с кем?
- Можете записать - он был ради меня.
- Вы же видите - я ничего не записываю. Отец ваш, кажется, испытывал тогда материальные затруднения?
- Я всегда говорила, у моей тетушки язык как помело. Ничего не скажешь, героический подвиг - дать родному брату взаймы полтысячи.
- У меня не осталось впечатления, что она этим хотела похвалиться.
Пушистые ресницы широко распахнулись.
- А у вас, товарищ Синельников, нет такого впечатления, что вы копаетесь в старом, грязном белье?
- Признаюсь - есть. Но тем не менее... Раз уж мы начали, давайте пройдем до конца... Значит, затруднения были, а к декабрю все наладилось. Вы не интересовались у отца, откуда появились деньги?
- Во-первых, я его денег не считала. А во-вторых, к чему вы все это подводите?
- Я просто сопоставляю. А когда приблизительно Коротков познакомился с вашим отцом?
- Ну... кажется, в тот год, когда умерла мама, они уже были знакомы.
- Это понятно, он же был на дне рождения. А что их связывало? Общих интересов как будто никаких. Разница в двадцать два года.
- Об этом вам лучше спросить у Короткова. По-моему, отец никогда не придавал значения разнице в возрасте. Во всяком случае, в отношении женщин.
- Вы его осуждали?
- Ни капельки!
- Марию Лунькову знаете?
- Это Манюня? Еще бы! Последняя любовь...
- Что она собой представляет?
- Проходит под глупенькую, а по-моему, прикидывается. Доила его, наверно.
- Ну я вас утомил... Еще два-три момента, и пора закругляться...
- Ничего. Мне любопытно; меня еще ни разу не допрашивали.
- Но это не допрос. Формально допрашивают не совсем так.
- Тогда надеюсь, что до формального дело не дойдет.
- Я тоже... Скажите, тогда, в прошлую среду, когда случилось несчастье, вы с Коротковым виделись?
- Нет.
- Зачем же вы говорите неправду? Он был у вас. Могу даже назвать время. В половине первого ночи.
Пушистые ресницы сомкнулись, голова поникла, русый локон упал на чистый белый лоб.
- Был. Я ошиблась.
- Он не сказал вам, что произошло с отцом?
- Нет. Он же сам тогда не знал точно. Дал понять, что, возможно, с отцом случилось какое-то несчастье, сказал - он исчез непонятным образом.
- А для чего же он к вам приезжал так поздно? Только для намеков? О чем вы говорили?
- Наверно, хотел как-то смягчить, подготовить..,
- Он добрый человек?
- Ко мне Слава всегда относился по-товарищески.
- Хорошо. Извините за назойливость. Вы ведь должны в четверг ехать со стройотрядом на БАМ?
- Должна была... Из-за отца мне разрешили приехать позже... Когда мне будет удобно...
- Ну и правильно. Если я вам не надоел, мы еще как-нибудь поговорим.
- Пожалуйста.
РАССКАЗЫВАЕТ МАРИЯ ЛУНЬКОВА
Раньше я в судьбу не верила. Мистика - три листика... А тут поверила...
Это прошлым летом было, я уже у Славки работала. Раз вечером бабуся моя в аптеку попросила сходить, раунатин у нее кончился. Ну топаю в дежурную, на угол Комсомольской и Павловской. А там скверик есть, знаете? Лавочки стоят... Ветрено было, пыльно, в сквере ни собаки, а на одной лавочке под фонарем кто-то сидит.
