История о добром сердце, чувстве долга и смекалке. Читателя ждут не дождутся: загадочные обстоятельства, волшебные существа и таинственная ворожба. Текст подан в стиле русской народной сказки и приправлен стихами и песнями авторского сочинения. Приятного чтения!
—
—
—
—
—
— Звал ли, батюшка?
— Звал, Елизар. Садись сын, киселя откушай да отца послушай. Год, как ты знаешь, выдался тёплым, землица добрые всходы дала. Рожь да пшено собрали, обмолотили. Да вот нынче пришла беда откуда не ждали. Неведома болезнь зерно точит; любой ларь открой, смрадом тянет. Боюсь, по весне нечего в землю кинуть будет, ни на посев, ни на прокорм ничего не останется.
— Слыхал я о той напасти, батюшка. Нового урожая ждать неоткуда, осень ветками в окна скребёт. Разве что поехать на торжок, в стольный град, да всем миром деньго́й скинувшись, новых зёрен купить?
— А это, Елизар, вторая беда. Нет более денег в нашем селе, все до полу́шки в этот год вложены. Понадеялись мы, что урожай с троицей их вернёт. Но зерно порченое теперь не продать, а значит придётся вместо денег в долг взятых, имуществом да земельными наделами ответ держать.
— Неужто отец, ничего поделать нельзя?
— Есть у меня одна надежда. Надобно ведущего человека сыскать, кто бы причину хвори открыл, да научил с нею бороться. Может и сладится собранный урожай спасти? Ну а коли нет, так значит горе это со всем мужеством примем.
— Где же нам такого человека взять? Маланья-травница уж год как померла, так приемника и не воспитав. А других све́дущих в природном деле никого на сотни вёрст нету.
— Вот за тем я тебя и позвал, Елизар. Ходила когда-то молва, что за Кривым Бором жил мудрый человек. В зверях и птицах знал толк, в воде и травах разумение имел. Но уж много зим минуло, как нет о нём вестей. Я и сам был несмышлёнышем, когда такой сказ слыхал, да и тогда уж не баяли ни каков он обликом, ни какого роду-племени.
— Прости меня, отче, но там ли он нынче? Жив ли? — удивился Елизар. — Места за Кривым Бором глухие, до них ещё добраться надо. А уж как доберусь, где мне его найти? И спросить не у кого, не живут там люди.
— Всё так, Елизарушка, да нет у меня более мыслей как из беды выпутаться. Сыскать этого человека надобно во чтобы то ни стало. Может дал бы он нам средство, или на худой конец совет, как собранное зерно спасти? Кабы не старость моя, не хромота, сам бы не преминул поехать; тотчас бы коня оседлал! Веришь ли, сын мой единственный?
— Верю, батюшка. Ну коли так, и на то твоя отцова воля, поеду.
Собрал Елизар припас немудрёный; взял лубок с порченным зерном, оседлал коня да и отправился в путь-дорогу. День за днём ехал он дикими местами, ночевал в поле, а поутру вновь коня седлал. Добрался наконец до Кривого Бора, где лес густой кронами небо подпирает. Но сколько не плутал он, никакого следа жилья человеческого найти не мог. Уж и припасы стали подходить к концу, и конь устал, а дело с места не сдвинулось. И вот однажды, слышит Елизар, в стороне от лесной тропы будто плачет кто-то. Удивился мо́лодец, с коня спешился, да на звук пошёл. Смотрит: в земле яма глубокая, корнями огромной сосны выверченная. А в яме лисица тоскует. Дожди края ямы размыли; стены скользкие, никак зверю из ловушки не выбраться.
Пожалел Елизар плутовку рыжую. Срубил веток подлиннее, да погуще и в яму на манер лестницы опустил. Лиса зевать не стала, вмиг по ним наверх вылезла. Глазами зелёными сверкнула, хвостом вильнула, да вдруг по-человечьи заговорила:
— Доброе у тебя сердце, путник. Чем мне отблагодарить тебя за своё спасение? Спрашивай, да не робей, я зверь хоть и простой, да самую малость волшебный.
— Вот так быль-небылица, говорящая лисица! — поразился Елизар, — Никогда о таком диве не слыхивал. Но коли так, вот тебе моя просьба. Сможешь ли ты мор унять, который наш урожай точит, да людям голодной смертью грозит? Или может быть знаешь где клад с монетами зарыт, дабы на торгу зерна купить?
Лиса улыбнулась, головой затрясла:
