Всего неделю удалось выкроить Степану, на то что бы заниматься любимым делом. Ему было интересно, что же произойдет с обычной строительной техникой, после пятого уровня, именно после такого порога, происходили качественные изменения с объектами улучшения. Уже сейчас, на четвертом уровне модификации, старенький советский экскаватор, мог заткнуть за пояс любой импортный образец того же класса, особенно по уровню комфорта оператора, мощности и качества выполняемой работы. Напрягало только одно, для того, чтобы улучшить механического трудягу, надо было его полностью разобрать, причем разобрать своими ручками, так как других тут просто не наблюдается, потом каждую деталь, до последнего винтика подержать в руках, улучшая, а потом также аккуратно и самостоятельно закрутить ее обратно. Сильно выручал инвентарь, и огромная нечеловеческая сила. Иначе как бы он ворочал огромные тяжеленные мосты машины, и ее опорные балки. Но результат его радовал, от потрепанного красного колесного советского доходяги, осталось только название. И то, этого сияющего брутального стального зверя нельзя было назвать экскаватором, это был Король колесных Экскаваторов. Степан сидел в удобнейшем кресле центра управления экскаватором и вытирал тряпкой замасленные руки. По-другому, это место, с климат-контролем и массажным сиденьем, назвать было нельзя. И вот когда Степан на пике нирваны, в удовлетворении от выполненной работы…
Внезапно его выдернул сигнал тревоги с подконтрольной территории из мира Земля-2. Сигнал подавался только после полного уничтожения одной из оборонительных башен. После короткой пробежки до портального зала, парень активировал команду на переход. Первой мыслью была — да что же они никак не успокоятся! Грохот стрельбы, разрывы снарядов, вонь сгоревшего пороха и трупов. Видимо, снаряд угодил в овраг. Вот именно такую картину увидел Степан, когда вывалился из полуразрушенного портала. Удивительно, как он вообще работал. По непонятной причине, нацисты перли как обдолбанные наркоманы, не обращая внимания на потери. Их методично перемалывали в фарш его механические воины, уничтожали артиллерийские турели. Но они не отступали. Или это на них специально подвезли панцершоколад, для борьбы с амфитоминозом, ага. Из восьми башен огрызались только четыре. В рабочем состоянии были только три пулеметных и одна артиллерийская установка. И те были на последнем издыхании. Зенитка тоже стояла, покосившись, но упорно продолжала мониторить небо. По периметру, в радиусе километра от укреплений, высились горы и курганы из замерзающих трупов. Громоздилась битая техника, дымились обломки самолетов. И все это под постоянный, всесокрушающий грохот тяжелых снарядов. Степан успел извлечь из разрушенных турелей все Камни Душ. Удивительно, но они в свих бронекапсулах, не пострадали.
Хотя, сейчас это не камни душ, а в сочетании с этой бронекапсулой, данная конструкция и представляла из себя суть механоида. Новая форма жизни, механическая. Этот шар можно было поместить в любого робота. И он станет его сердцем душой, поведет робота в бой, или на работу, а когда робот сломается, то можно перекинуть этот металлический шарик в другое стальное тело. Жаль только, что отдельно от башен таких механоидов было делать нельзя, навыки не позволяли. Но уровень-то, уровень, когда же это он успел так прокачаться. Шарики были 27, 24, 23 и 29 уровней. Уровни, конечно не того же качества как у Гроссов, и для набивания их надо поменьше народу, но все же, все же. Теперь это полноценные ИскИны, пригодные для управления тяжелой техникой. Пока еще они малые, но перейдя на сотый уровень, они станут средними, на двухсотый, соответственно, большими. И так каждые сто уровней, вплоть до божественного. А это, на минуточку, шестисотый уровень. Такой ИскИн сможет легко управлять целой звездной системой, если не звездной империей. Но до этого ему еще очень далеко. Закинув шарики в инвентарь, Степан жадно оглядел наступающие войска, достал свои любимые два пулемета, они сами пришли, никто не звал. Что же, ему нужны ресурсы. Джаггернаут вышел на тропу войны, ничего личного парни, только бизнес. Только вот где же вас всех хоронить-то.
