Новиков проходил почти целый день по храмовой площади, рассматривая древние постройки, заходя внутрь и удивляясь красочным церемониям. Люди были тоже привезены из Индии, и они для туристов сейчас каждый день, в двух-трех храмах, проводили какой-нибудь фестиваль. Душе нужен праздник, особенно во время войны. Проголодавшись, Дмитрий пообедал вкуснейшим огненно-острым карри в небольшом, но ярком и чистеньком ресторанчике национальной кухни. Такие заведения тоже, во множестве были построены у подножия святынь. Построены они были так, чтобы вписываться в общую картину. Сами храмы друг от друга были отделены тенистыми рощами, и скверами. Специально для этого вызывали, за деньги, эльфийских магов, большие, надо сказать, мастера в деле быстрого выращивания растений. День уже близился к закату, когда мужчина обратил внимание на стайку молоденьких девушек возле целого комплекса храмов из Кхаджурахо**, который перенесен был как отдельный храм. Сами храмы тоже стоили того, что бы на них обратили внимание, но девушки, для нестарого, еще, и здорового человека были намного интереснее. Это действие, было тем самым, что навсегда определяет судьбу человека. Подойдя к девушкам, не сильно близко, сам от себя не ожидая, сотник застеснялся. Девушкам было лет по шестнадцать-семнадцать, они весело о чем-то переговаривались, то и дело, кидая взгляды на высокого, худощавого военного, который немного растерянно их рассматривал.
Сам же Дмитрий не мог оторвать взгляд, от невысокой худенькой девушки, которая в кругу своих подруг смотрелась серой мышкой. Но сотник не мог оторвать взгляд от ее больших карих глаз. Как и она. Девушка смотрела на этого сильного, битого жизнью мужчину, не в силах, как и положено порядочной девушке, оторвать глаз.
Заметив это, подруги девушки тихонько засмеялись, но, что удивительно, но злорадно и саркастически, а именно по-доброму засмеялись и вытолкнули ее в сторону Дмитрия:
— Здравствуйте, меня Дима зовут, — только и смог выдавить из себя бесстрашный воин.
— А меня Амала (чистая, инд.), — сказала девушка на английском языке, поэтому Дмитрий ее немного понял. В школе он тоже изучал английский.
Они почт не разговаривали, только смотрели друг не друга, и молчали, прошлись по вечерней площади. Посидели в кафешке под чай с пирожными. Пока девушка отошла помыть руки, сотник набрал номер на своем служебном НАЦ-5, положенном ему как командиру дружины правителя:
— Степан, строчное дело! — Дмитрий начал говорить очень быстро, как только появилось изображение Степана.
— Что может быть такого срочного, что ты меня отвлек от … кхм, от важного, в общем!
— Я женщину встретил, — Новиков замер как ожидающий приговора смертник.
— Ну, встретил и встретил, я-то тут причем?
— Ты не понимаешь, она та самая, не могу ее отпустить, — глаза Дмитрия горели лихорадочным огнем, — и куда мне ее отвезти?
— Эх, опять все мне решать, у тебя же отдельные апартаменты в Цитадели, веди туда, побудет пока наложницей, а потом, как отслужишь, женишься, проблем-то! Все, пока, давай, не отвлекай больше по пустякам! — И Степан отключился.
Дмитрий встретил Амалу и повел ее на выход. Она абсолютно не сопротивлялась, и пошла с ним на остановку общественного транспорта, где они сели в пассажирский флаер и за несколько минут долетели до Цитадели. Амала, прижимаясь, в испуге, к Новикову, не забывала крутить головой, осматриваясь среди непривычных для нее диковинок. В небольшой квартирке сотника, она быстро осмотрелась и спросила:
— Здесь мыться? — Указывая рукой на душевую.
Новиков только и смог, что кивнуть. Девушка абсолютно не стесняясь скинула с себя всю одежду являя жадному мужскому взгляду худенькое, но очень гармонично сложенное тело, после чего шагнула в душевую кабинку и ладошкой пригласила мужчину за собой. В душевой кабинке они просто мылись. Но как. Девушка, когда разобралась с устройством душевой, пустила теплую воду и начала намыливать Дмитрия, сначала голову, потом, тело, затем опустившись на колени помыла ему ноги, а в самом конце, помыла ему…кхе-кхе…конец. В процессе мытья она то и дело задевала мужчину то небольшой, но красивой и упругой грудью, то терлась круглой вздернутой попкой. Когда она дала Новикову мочалку, что бы он тоже помыл ее, тот уже дымился от возбуждения. Но девушка заставила его закончить совместное мытье, указывая при этом, где и с какой интенсивностью следует ее тереть. Вывалившись из душа, Новиков подхватил Амалу на руки и понес к кровати. Девушка была абсолютно податливая, и приглашающе раздвинула ноги. Когда Дмитрий последовал ее приглашению и ворвался в уже влажное и скользкое лоно, он с сожалением подумал, что надо было быть нежнее, под короткий вскрик лишающейся девственности девушки. Крови вытекло довольно много, все же, как мужчина, Новиков был весьма одарен, поэтому его неосторожность могла выйти боком.
