— Товарищ полковник, там вообще без шансов было. На место пришли, выставили периметр, по времени начали передачу. Видимо пеленгаторы работали постоянно. Потому как только начали сворачиваться, как ударили из шестиствольных минометов. Ударили густо. Парней сразу положило, а мы с сержантом заныкались в промоине. Оглушить оглушило, мне вон, спину чутка посекло, — показывая запекшиеся раны и разорванную куртку сказал парень.
— А рация, — выражение лица полковника еще больше помрачнело.
— Разнесло первым попаданием. Говорю же там тяжелыми минами, калибр не менее 150 мм, перепахало всю поляну, залп был не менее чем от двух батарей. Это я по взрывам посчитал.
— Это понятно, а дальше, где были? — полковник потихоньку начал звереть от спокойного и довольного вида этого гадского бородача.
— Так у меня схронов накопано за лето и осень, просто немеряно, вот в одном из них и перекантовались, в мокрой одежде идти на базу было самоубийством, поэтому пока от грязи отстирали, пока просушили, время и прошло, — нагло лыбился Степан.
Вид довольной Воскресенской, и жмурящегося как обожравшийся кот, Степана, моментально подсказал Орлову как они там, в схроне кантовались. Злость, густо замешанная на ревности, внезапно тяжело всколыхнулась. За ней такие ребята ухаживали, а эта прошмандовка выбрала самого здорового и наглого. Он же даже не большевик, и не комсомолец. Так, крестьянин сиволапый. Как это совпадало с московской холеной барышней, уму непостижимо. Парочку он отпустил, а сам принялся обдумывать уже давно принятое решение. С рыжим надо было кончать. Разведенная им в отряде махновщина, поощрение мародерства и расхлябанности, никак не входило в стратегию развития партизанского движения. Их часть точно такая же, как и на «материке», только в тылу врага, и со всей этой неуставщиной пора было завязывать. А самое главное, надо было избавляться от самой главной занозы, разлагающей дисциплину. А еще эта сотня, во главе с Дмитрием Новиковым, с которым Степан и начинал свой путь, они тоже не вписывались в общую картину его плана. Но, пожалуй, на еще одно задание они смогут сходить. Есть тут одна станция, к которой в обычной ситуации посылать команду было бы самоубийством, а тут такой случай. И даже сам себе полковник не мог представить, что толчком для его поступка стала ревность, обида самца, которого признали второсортным. Обычная конкуренция за самку.
А Степка с Надей в это время уже поужинали, помылись в сауне, отдельно помылись, в мужском и женском обществе. А сейчас они занимались древнейшим и самым распространенным делом в мире. Они трахались. Запершись в каморке радиосклада, прямо на постеленном на полу матрасе, и куче солдатских одеял. В зубах у девушки был сложенный вдвое солдатский ремень, одета она была только в одну сбившуюся и задранную до груди гимнастерку. Ремень нужен был для того, чтобы заглушить крики и стоны, которые могли разнестись на весь подземный город. Степан лежал на спине, устремив прямо в потолок свое толстое копье, а девушка пыталась нанизаться на него как на кол. Она хотела ввести его в себя полностью, но ничего не получалось из-за размеров. Две трети и не больше. Но попыток она не оставляла, что доставляло обоим просто неимоверное наслаждение. Здоровяк своими громадными ладонями придерживал девушку за ягодицы, не забывая пальцами поглаживать шершавое колечко ануса, периодически засовывая в него первую фалангу указательного пальца. От этого девчонка начинала судорожно извиваться, пытаясь насадиться еще и на пальцы, и что-то мычала сквозь обслюнявленный ремень.
Ночь пролетела в одно мгновение, но почему-то спать никому не хотелось. Есть теория, что во время занятий любовью женщина берет от мужчины его силу. Поэтому, после процесса мужики часто вырубаются, а женщины не могут заснуть, и потом полночи шатаются по дому, или около телевизора. Если теория верна, то ничего удивительного. Ведь энергии у Джаггернаута просто море, особенно физической. И одной худенькой девушке, за короткую ночь его точно не ушатать. Они спокойно позавтракали в столовой, потом Степан сходил в оружейку, приводя в порядок свое оружие. Почистить, смазать, наделать улучшенных патронов. Хотя для остальных это выглядело как просто перебор патронов. Как это делают снайперы, на одной интуиции и опыте откладывая негодные патроны и оставляя те, которые точно полетят в цель. А ведь они из одной пачки. Но такова особенность. И вот под нее-то Степа и маскировался, улучшая свои боеприпасы. А их понадобится много, почему то не утихала тревога в душе парня.
И тревога наконец-то оправдалась. Командир вызвал к себе Степана и капитана Новикова. После чего подвел их карте:
