— Как же тогда?.. — начал Влад и осекся.
— Проводник надобен.
Стоило ему молвить, выбежала на поляну лиса, хвостом помахала, собственный след запутала, голову набок наклонила, глазищами рыжими зыркнула и сказала:
— Вот и я пригодилась. Отведу тебя, Ворон, к Яге Ягишне.
— Быть посему, — согласился Леший, и Влад вместе с ним.
Долго ли, коротко ли шли они по лесу — то неведомо. Вскоре болото топкое путь преградило. Лиса трижды махнула хвостом рыжим, и образовалась гать.
— Ты только морокам не поддавайся, — предупредила она. — Их здесь много витает, кикиморы — первейшие слуги Моревны — насылают их на путников.
«Да по ним и так понятно, — подумал Влад. — Все моры и изморы от нее, кикиморы вот тоже…»
Чего он точно не ожидал, так это того, что, как отойдет прилично от берега, гать раздвоится, и лиса вместе с ней. Влад застыл на месте, не решаясь и шага сделать. Влево настил дощатый уходил, и на нем мелькал рыжий хвост — далече уже. Справа виделось то же самое.
«Думал, морок предстанет в виде огней болотных и дев обнаженных, в трясину заманивающих? — упрекнул он сам себя. Интонации точь-в-точь Кощеевы послышались: ехидные и язвительные. — Нет уж, слишком просто».
Решил Влад переждать, страху не поддался: авось морок развеется сам собой. Идти по одному из двух направлений явно не стоило: не играла нечисть по правилам человеческим, погубила бы в любом случае, потому и выбирать из предложенного нельзя. Так и стоял он на месте столбом, пока не почудилось, будто гать из-под ног уходит. Вода дошла до щиколоток, затем поднялась до колен. Сердце забилось в самом горле, захотелось подняться к небу и улететь отсюда подобру-поздорову, да только как же он потом дорогу найдет? Вряд ли новый проводник отыщется.
Влад прикрыл глаза, прошептав:
— Чему быть, того не миновать, а невидали никогда не осуществиться.
Еще удивился: откель таковы слова взялись и сами на язык прыгнули?.. Насколько помнил Влад, никогда не учили его никаким заговорам или заклинаниям.
И стоило утихнуть последнему звуку, тотчас понял он, что не чувствует ни холода, ни воды, сапоги промочившей. Открыл глаза — исчез морок. Стоял он на гати добротной, стелившейся прямо скатертью, а слева и справа зеленели кочки, ряска на темной воде колыхалась, цвели кувшинки. На широком листе бледно-зеленом сидела крупная жаба и глядела на Влада очень уж внимательно. Он тоже на нее посмотрел.
Жаба квакнула, глазами похлопала, плечами пожала и вытащила откуда-то из воды стрелу, молвив звонким девичьим голосом:
— Не ты ль Иван-царевич будешь?
— Не я, — ответил ей Влад, вздрогнув от неожиданности.
— Жаль, — вздохнула жаба. — Ты красивый, только странный какой-то.
— Чем это?
— Не от мира сего.
Здесь уже лиса подскочила, рыжим хвостом перед лицом махнула, словно огнем опалила. Влад заморгал, головой помотал — глядь, а жаба куда-то делась. Видно, в воду прыгнула.
— Ты чего это, Ворон, не в свою сказку лезешь? — молвила лиса возмущенно.
— Да я и не думал… — признался Влад.
— Такие вещи чуять надобно, — фыркнула она.
Кощей говорил также, когда узнал, как Влад миновал порог совершеннолетия. Легко сказать: чуять должен. А если нюх отбит начисто?
— А почему ты кличешь меня Вороном? — спросил он. — У меня вообще-то имя имеется.
— Истинного твоего имени мне знать не положено, да и никому больше, кроме тех, кому сам по доброй воле назовешься, — сказала она наставительно.
— Я не о нем.
— Имя твое человечье не сдалось мне ни за каким лядом, как, к слову, и всем нашим, с кем рано или поздно познакомишься и дела иметь станешь. Суть же твоя птичья, воронья, потому и звать тебя все Вороном будут, — и, вновь махнув хвостом, добавила: — А уважительно — Вороном Вороновичем. Привыкай.
— Я не Воронович, — снова заспорил Влад.
— Лиса скривилась совсем по-человечески, рыжие глазища к небосводу обратив.
— Ладно, — смирился Влад. — Я вовсе и не против.
— А раз так, то пошли. Чего встал? Аль невесту сыскать вознамерился? Здесь невест полно болото, и каждая третья — Василиса то Премудрая, то Прекрасная. Тебе какую надобно?
— Никакую, — фыркнул Влад. — Мне лучше сразу Кощея.
Лиса звонко расхохоталась, ничего на это не ответив.
— Постой, — попросил Влад, когда она снова вперед вырвалась, — ты сказала, каждая третья?
Лиса обернулась, кивнула, хитро прищурившись.
— А остальные?
— Лягухи обычные и кровожадные. Первых на каждом болоте пруд пруди, а вот вторым лучше бы не попадаться: очень уж человечинкой лакомиться любят.
Влад передернул плечами, обвел взглядом болото — показалось, на каждой кочке по лягушке сидит и у трети из них глаза алым светятся.
— Пойдем отсюда, пока не стемнело, — буркнул он.
— Так и я о том же, — фыркнула лиса. — Пойдем.
Только снова не удалось им далеко уйти. На этот раз гать перед глазами растроилась, и прямо перед Владом каменюка серая вылезла. Засветились на ней письмена, по всем сказкам знакомые: «Направо пойдешь — коня потеряешь, себя спасешь. Налево пойдешь — себя потеряешь, коня спасешь. Прямо пойдешь — и себя, и коня погубишь».
— Откуда у меня конь?.. — удивился Влад.
