— Князь, — из ворот вышел, подбоченившись, сурового вида мужик с длинной покладистой бородой. Огромные ручищи, словно дубовые поленья, были больше человеческих ног, а на простой серой от пыли рубахе темнел деревянный дубовый крест. Кустистые брови почти полностью накрыли маленькие глазки, радостно заблестевшие при виде прибывшего человека. Тёмно-русые волосы свисали до плеч, слегка покачиваясь от утреннего ветра.
— Дядька Белояр, — Кир спешился перед воротами, взяв Воронка за узду. По росту, богатырь оказался выше его на две головы, — всё ли спокойно тут без меня? — под сапогами взметнулось облачко пыли, замарав полы епанчи князя.
— С божьей помощью убереглись, — прогудел тот, заключив Кира в стальные объятья, — что ж ты, негодник, один-то прискакал? Али ума у тебя совсем не осталось? Счас то волк, то датран, то ещё какой-нить бес на дороге промышляет, а ты… Где ж Щедр и Златояр Свистун? — только Белояр мог так вольготно говорить с ним, и ещё бы — за столько лет их дружбы они стали почти что братьями.
— Нет боле ни того, ни другого, — Кир нахмурил чёрные брови. Его тёмная шевелюра резко контрастировала с русым волосом сарсичей, выдавая в нём иноземную кровь, — бо пал Румород, — с этими словами он достал из седельной сумы два обгоревших медальона в виде рысьих морд. На одном из них всё ещё чернела запёкшаяся кровь.
Белояр резко остановился, приняв из рук князя мрачный подарок. Бородатое лицо посмурнело, а маленькие голубые глазки, доселе весело смотревшие на приезжего, сверкнули яростью. Пожевав губами, великан закатил глаза и тяжело вздохнул.
— Ох, Господи, Владыка Всевышний, упокой души детей твоих, — он привычным движением осенил себя и медальоны крестом и спрятал их в ташку* на поясе, — кто ж то сделал, мил друг, Кир?
— Колозья, — тот отдал узду коня подоспевшему юнцу-конюху, — вот и дожили мы, дядька. Сколько гоняли этих собак по степям, а они всё равно возвращаются.
— Нешто их столь много собралось?
— Да поболе нас будет, — он окинул взглядом просыпающийся лагерь, — раз этак в тридцать.
Большая часть его дружинников не умела считать, но Белояр, некогда монах Вестной Церкви, был обучен грамоте и счёту, потому Кир мог с ним изъясняться такими фразами. Засопев, богатырь ещё больше нахмурился и опустил голову, почти скрыв лицо в густой бороде. Они шли по давно протоптанной дороге мимо шатров и костров, над которыми уже висели котлы с кашами. Облачались рядом с оружейной сменщики дозорных, гремя кольчугами. Ржали кони, почуявшие овёс и воду. Где-то между шатров раздалась трель дуды и мурлыканье гуслей. Чудаковатый юродивый мужичок в рубахе с длинными рукавами зачем-то начал приплясывать под дудку, гримасничая и смеша остальных. Громко ругались кашевары на юных дружинников, гоняя их за дровами и водой к реке внизу холма. Провизия понемногу заканчивалась, и к зиме дружина должна была уйти как раз к Румороду, но…
— Так что ж, отходить за Косын надобно, — вынес он вердикт, по привычке потрогав крест на груди, — авось успеем, княже?
— Успеем, — уверенно согласился Кир, направляясь к большому шатру старост-сотников, — покуда собаки будут за кость грызться, у нас день-другой будет. Успеем, дядька, — после долгой скачки тело ныло, а ноги едва слушались, но отдыхать сейчас было нельзя.
У костра, подкидывая то щепу то дрова, сидел на маленькой скамье светло-русый усатый детина в пёстрой рубахе и синих портках — явный знак богатого человека. Завидев подходящих к огню Кира и Белояра он медленно, даже грациозно, встал и широко улыбнулся.
— Княже, ты ли энто? — громогласно возвестил он, раскинув руки. — Уж нечаяли тебя увидеть, бо думали, бросил нас.
— Куда ж князь без дружины? — они сошлись в объятьях. По сравнению с Белояром он выглядел куда меньше и гораздо моложе. Румяное лицо хоть и обзавелось морщинами и грубой щетиной, но всё равно выдавало в нём юнца, княжеского сына и баловня, пожелавшему снискать воинской славы. — Что, Марибор, не иссякла ещё твоя охота? Почитай, с березня** стоим.
— А что мне, богатырю сарсиному, сделается? — добродушно расхохотался тот, хлопнув князя по спине. — Хоть бы сеча, хоть бы пьянка — молодцу одна гулянка! Эх! — он ещё рассмеялся своей же поговорке.
— Тише ты! Раструбил, будто выпь на болоте, — заворчал Белояр, по-отечески поставив руки на бока, — аль не слышал ты? Колозья Румород сожгли, в скорости и здесь будут.
— Эва как, — улыбку Марибора как ветром сдуло, — так, сталбыть, и нам пора на ту сторону Косына. Бесово племя ни плавать, ни плота сообразить не могёт, на том берегу и схоронимся, а?
— Так-то оно так, — Кир подошёл к костру и протянул озябшие от утреннего холода руки, — да только не одним нам спастись надобно. Покуда скакал сюда, успел клич к Выхриту отправить. Надобно к ним прибиться, бо вместе сподручней переправляться. А где же Лазоря? Где наша Соколица?
