Там нарекал он кусты вокруг себя войском дома Тайра, а бывшее там огромное дерево нарекая самим Киёмори, обнажал меч и принимался рубить направо и налево. А затем извлекал он из-за пазухи деревянные шары вроде тех, какими играют в гиттё[69], подвешивал их к ветвям и один называл головой Сигэмори[70], а другой вешая как голову Киёмори. Когда же наступая рассвет, он незаметно возвращался к себе и ложился, накрывшись с головой. И никто ничего не знал.
Случилось, однако, так, что бывший у него в услужении монах по имени Идзуми приметил в его поведении странное и стал за ним следить не спуская глаз. И вот однажды ночью он скрытно увязался за Усивакой, спрятался в кустарнике и все увидел, а увидев, поспешно вернулся в храм Курама и доложил настоятелю Токобо.
Пресветлый пришел в великое смятение, сообщил обстоятельства пресветлому Рётибо и повелел монахам обрить Усиваке голову. Услышав это, Рётибо возразил:
— Обрить мальчику голову просто, но мальчик мальчику рознь. Этот столь усерден в учении и прекрасен лицом, что жалко понуждать его к пострижению в нынешнем году. Обреем его весной будущего года!
— Всякий расстается с миром в сокрушении душевном, — ответил настоятель. — Но раз обнаружился в нем такой дух лени и своеволия, медлить нельзя и ради нас, и ради него самого. Ступайте и обрейте его!
Однако Усивака взялся за рукоять меча и объявил:
— Любого, кто подойдет брить меня, кто бы он ни был, я проткну насквозь.
Понятно было, что к нему так просто не подступиться. И сказал высокомудрый Какунитибо:
— Здесь собирается на проповеди множество людей, они отвлекают его, и потому науки не идут ему на ум. А моя келья поодаль, и у меня в тишине он смог бы учиться без помех.
Видимо, сжалился и Токобо. «Ну, разве что так...» — произнес он и отдал Уснваку под надзор высокомудрого». Ему переменили имя н назвали Сяна-о[71]. С той поры он больше не ходил наклоняться Кибунэ, однако стал ежедневно уединяться в святилище храма и молиться богу Тамону об успехе мятежа.
Так пришел к концу год, и Сяна-о исполнилось шестнадцать лет. На исходе ли первого месяца или в начале второго, когда он однажды по обыкновению возносил моления перед Тамоном, появился там некий удачливый купец из столицы с Третьего проспекта. Звали его Китидзи Мунэтака, был он скупщиком золотого песка и каждый год ходил по этому делу в край Осю, и поскольку почитал храм Курама, то молитвы о своих торговых удачах тоже обращал к Тамону. Увидев юного Сяна-о и присмотревшись, он сказал себе: «До чего же красивый мальчик! И, наверное, из знатного рода! Но если он из родовитых, то при нем должно бы состоять множество служек, а он один. Уж не сына ли императорского конюшего левой стороны встретил я ныне в этом храме? Ведь говаривал же Фудзивара Хидэхира, правитель края Осю: «В горном храме Курама пребывает один из сыновей императорского конюшего. Киёмори зажал в своем кулаке шестьдесят четыре провинции Японии из шестидесяти шести и теперь зарится на последние две, но, если бы прибыл ко мне один из молодых Минамото, я бы учинил ему ставку в уезде Иваи, поставил бы двух своих сыновей править моими двумя провинциями, сам же до самой смерти оставался бы верным наместником и вассалом рода Минамото. Вот тогда я взирал бы на мир свысока, словно орел с небес!» Так говорил Фудзивара Хидэхира. И Китидзи подумал, что, если бы удалось ему похитить и представить Хидэхире этого мальчика, вознаграждение за такой труд было бы весьма щедрым. И он почтительно обратился к Сяна-о:
— К какой из столичных фамилий вы изволите принадлежать, господин? Я-то ведь житель столицы, только каждый год хожу в край Осю скупать там золото. Не изволите ли знать кого-либо в тех местах?
— Я из глухой деревни, — кратко ответствовал Сяна-о.
«Этот молодчик, — подумал он, — это же, наверное, всем известный скупщик золота Китидзи. Он должен хорошо знать землю Осю, и почему бы мне не расспросить его?»
— Как велика страна Осю? — осведомился он.
— Преогромная страна, — сказал Китидзи. — Граница между ней и Хитати проходит по заставе Кикута, а внутри ее, между провинциями Дэва и Муцу, по заставе Инаму. В ней пятьдесят четыре уезда, а вместе с двенадцатью уездами Дэва в обеих провинциях их шестьдесят шесть.
— И много ли силы может выставить она в случае схватки между Минамото и Тайра?
— Хорошо знаю те края, — произнес Китидзи, — Все расскажу, ничего не скрою.
И вот что он рассказал[73].
