Рассвет застал их уже в пути: вещей у небрита, как сказано, было немного, а книги он оставил дома. Небрит пытался рубить карандашом длинные плети развесистой клюквы, но получалось почему-то не очень удачно. Кварк вился над ним и уговаривал лететь вместе. Но что поделаешь, если небриты летать не умеют...
Продвигались они не слишком быстро: общеизвестно, что даже в умеренных широтах развесистая клюква (если она, конечно, настоящая) образует густые и труднопроходимые заросли. Небрит пожалел было, что не захватил с собой топора, - но вовремя вспомнил, что топора он в доме ни разу не видывал, да и пользоваться таковым, как и все небриты, не умел.
К счастью, заросли все же кончились, и взорам путников предстала обширная равнина, на которой росло одно-единственное, зато до крайности высокое и могучее с виду дерево. Это одинокое древо никак не могло быть дубом, в недрах которого обитал профессор Перитрихий Триптофанович, но справа и слева от него не было вообще ничего.
Идти по ровному пространству было легко, и они бы довольно быстро добрались до дерева, если бы не мешали голоса. Голоса тведили что-то странное и ни на что не похожее.
- На основании вышеизложенного доводим до сведения, что вследствие наличия отсутствия обоснования...
- Не представляется возможным произвести дислоцирование без предоставления надлежащего обеспечения, в связи с чем доводим до вашего сведения...
- А что такое? Я маленький, какой с меня спрос! - говорили голоса.
- Слушай, ты не знаешь, что это такое? - спросил Кварк.
Небрит терялся в догадках.
Между тем дерево было уже близко. Можно было различить его мощные ветви, густую листву и плоды странной формы, ярко-белыми пятнами выделявшиеся на зеленом фоне.
Вершина дерева скрывалась в облаках. Дерево было огромно, и оно было каким-то таинственным образом связано со всей равниной, потому что по мере приближения к нему голоса становились все громче. Раздался громкий вопль: "А что? А ничего!" - и шагах в десяти от небрита возник луг с сидящей на нем птичкой. Птичка была маленькая и пестренькая, небриту она очень понравилась.
- Здравствуйте, - сказал он, - я небрит.
Но было уже поздно: неизвестно откуда взявшаяся корова с громким мычанием ухватила птичку за ногу. Послышались крики. Кричали: "Будь здорова!", "Спасибо!", "Банзай!", "Виват!" и даже "Аминь!"
- Что это такое? - шепотом спросил Кварк.
- Не знаю. Слетай, посмотри, что там около дерева.
Гомункулус улетел. Вернувшись через несколько минут, он сообщил, что около дерева бардак. Бардак жуткий, откровенный и несомненный, настолько жуткий, что он, Кварк то есть, даже затрудняется определить, в чем, собственно, этот бардак состоит. И еще он принес плод с дерева.
- Бардак? - спросил небрит, внимательно рассмотрев плод.
- Бардак, - вздохнул гомункулус.
- А какой? Не махровый случайно?
- Махровый, - признался Кварк и покраснел.
Небрит наконец понял, что это такое, но это было, с его точки зрения, слишком страшно.
- Это оно, - прошептал он Кварку на ухо. - Древо маразма...
- Ты уверен? - спросил Кварк испуганно.
Небрит развернул плод и показал ему. Тут уже Кварку возразить было нечего: такое ни на каком нормальном дереве не растет и расти не может. Начать с того, что лишь плод древа маразма сплошь состоит из бумаги, причем бумаги исписанной. А если еще посмотреть, что именно написано...
- Ну как, убедился? - спросил небрит, когда Кварк дочитал.
- Ты прав. Это и в самом деле маразм.
Да, ситуация, в которой оказались наши друзья, никак не может быть названа приятной. Кварк не знал про древо маразма почти ничего, но он был испуган.
Небрит знал чуть больше, поэтому (да, только поэтому!) и напуган был сильнее.
Впрочем, и небрит знал лишь один факт, сообщавшийся всеми авторами как совершенно точно установленный: никто из наблюдавших древо не смог впоследствии рассказать, что именно он наблюдал. Оставалось, конечно, неизвестным, от кого же в таком случае все эти разные авторы получили хотя бы ту скудную информацию, которой обладали.
Небрит, вероятно, долго бы предавался размышлениям на эту тему и не пришел бы в конце концов ни к какому определенному выводу, но на этой ненормальной равнине ему даже не дали возможности порассуждать спокойно. Голос, в котором не было ничего человеческого - нечеловеческого, впрочем, тоже, - заорал: "Да что же вы, Беда, пригорюнились? Не видите, что ли: я спать хочу. Подайте мне мою валторну!"
Валторны не оказалось, зато на равнину невесть откуда выплыли маленький человечек в рясе и некое существо. Существо это до такой степени не имело никаких особых примет, что небрит так и не смог впоследствии внятно описать, на что же оно было похоже. Единственное, что он мог утаерждать, это что существо "кажется, слегка блестело и вращалось изнутри... или снаружи?"
- Долго мне ждать валторны? - строго спросило существо.
Человечек в рясе заметался туда-сюда, бормоча что-то вроде "совсем ведь замучил, будь он неладен..."
- Здравствуйте, - сказал небрит. - Я небрит.
