Отец прикрыл книгу и взглянул на меня. Сердце вздрогнуло от смутной догадки.
– Это я?
– Да. Разве ты не чувствуешь себя кем-то иным? Твоя необычная реакция на язык муя, на строки оракула. Ты понимаешь язык, которого не учила, хранишь воспоминания Синей птицы. Ты была избрана богом Энигмой.
– Неужели?.. – Я вспомнила про свои странные сны.
– На самом деле ты, Ланьсинь, одновременно и свет Энигмы, сати Синей птицы, и аромат Энигмы. Сати Синей птицы – это твоя душа, а аромат Энигмы – в твоей крови.
Под пристальным взглядом отца у меня в ушах раздался какой-то шипящий звук. Он слышался то близко, то далеко, был то слабее, то сильнее, пока не превратился в мощный рев и пронзил мое тело, как электрический разряд. Я чувствовала, будто разделилась на две половины, сознание легко выскользнуло за пределы тела, и я увидела перед собой события восемнадцатилетней давности, когда на берегу реки Тумэньцзян открыли деревянную шкатулку.
Шкатулка открылась.
– Синяя птица, – звал чей-то мягкий голос.
Потом появился яркий луч света. Он влек меня, и я, как мотылек, полетела на этот свет. В ослепительном сиянии я увидела Ланьжэ в белом одеянии. Она смотрела на меня с улыбкой и была все так же прекрасна.
Я опустила голову и увидела группу людей, занятых исследованием потайной комнаты храма. Они собирали остатки древних свитков. Надписи их смутили. Один мужчина рассматривал темную шкатулку, в которой я пребывала все это время и в которой теперь ничего не было.
– Синяя птица, иди за мной.
Ланьжэ привела меня туда, где среди густого тумана крепко спал новорожденный младенец.
– Сюэ Ланьсинь, новорожденная дочь семьи Сюэ, ее тело создано для нас, в ней течет моя кровь.
Тело для нас? Если наши души сольются друг с другом, то, когда я воскресну из огня, дух и тело будут вновь разделены, и в тело вернется Ланьжэ?
– «Аромат Энигмы»? Это тело, в котором течет… твоя кровь?
Ланьжэ кивнула, задумчиво взглянула на спящую девочку и исчезла.
– «Внимай словам бога Энигмы: когда свет и аромат Энигмы воссоединятся, посланник из Долины Снегов пройдет по гиблой земле и обретет в поднебесном мире величайшую славу». Так гласит оракул.
Во мне что-то встрепенулось. Я чувствовала непреодолимую тягу к ней. В приступе головокружения я погрузилась во тьму, обволакивающую меня со всех сторон.
Синяя птица или Ланьсинь? Ланьсинь или Синяя птица?
Я не хотела просыпаться. Грустные воспоминания тяготили меня, боль в душе была нестерпимой. Сейчас я знала, кто я. Как и у Лэя, у меня были человеческое тело и человеческое имя Ланьсинь.
Я понимала и предназначение Синей птицы. Когда мои душа и тело будут разделены огнем, на место человека по имени Ланьсинь придет Ланьжэ, а Синяя птица как божество покинет человеческое тело и возродится.
Я медленно открыла глаза.
В отцовских глазах, глубоких, как омуты, спрятаны сомнения и вина, надежда и печаль… Я вновь закрыла глаза, по щекам потекли слезы.
Неожиданно проснувшись посреди ночи, я больше не смогла уснуть. Встала, накинула шаль и вышла из хижины. Луна над рекой, взойдя на небо тепло-желтой, постепенно меняла цвет на холодный серый. Она висела высоко, бросая на воду серебряный свет, что казался инеем или снегом.
Я вспомнила момент, когда впервые оказалась на берегу Тумэньцзян, в реке тогда отражалась полная луна, которая неспешно превращалась в серебряный крюк. Полная луна и убывающая, и так по кругу, без начала и конца, подобно моей жизни. Глядя на серебристый диск, я как будто видела в нем себя, возрождающуюся вновь и вновь…
На рассвете я погрузилась в медитацию. Мне привиделся Лэй, в белом одеянии, с пронзительным взглядом.
– Синяя птица, – обратился он ко мне сквозь пространство и время. – Уходи отсюда.
– Почему ты оставил меня? Ты не хотел снова быть божеством и вернуться на Священную гору?
– Нет, не хотел.
– Но почему?
