Интересно, он совсем деревянный, то есть энергетическая форма жизни, или где-то внутри туловища запрятана банка с мозгами? Сразу понятны корни его безэмоциональности и социопатии. Человеческая личность биджево сильно зависит от гормонов. А это щитовидка, надпочечники, половые железы в конце-то концов. Все верно, не мужик он. Проживший как минимум четверть столетия, но не мужчина, половое созревание-то не завершил. Бесполая фиговина.
– Сасори-сан, можете ли вы обучить Шини технике нитей чакры? – спросила я, не прекращая контролировать ублюдка со всей бдительностью. Мало ли чего еще этот маньячина удумает?
– Обучить тебя? – со скепсисом спросил он. – Ты хотя бы представляешь, что такое техника нитей чакры? Это не банальное оружие. Не пошлые сенбоны. Речь идет о настоящем искусстве, требующем точного контроля.
– Контроль Шини точнее, чем у кого бы то ни было. Идеальный, – не стала я скромничать.
Возможно, и назвездела немного. Каких-то методик точной численной оценки контроля энергии и тут не придумали, и у меня в унаследованной памяти их также не сохранилось. Есть тесты, заключающиеся в “можешь сделать определенное упражнение или нет”. Согласно им, идеал не только у меня, но и у Ши-тян, и Чи-тян. Еще и братишка Дей наверняка за пару лет подтянется, если халтурить не будет. Про наставницу и вовсе лучше молчать, она биджево крутая. Может быть, даже круче меня.
– Твое самомнение имеет под собой основу, – был вынужден признать человек-манекен.
Между пальцами левой руки Сасори протянулась чуть мерцающая энергетическая нить. На паутинку похожа. Или на леску. Специально сделал видимой, наверное, для демонстрации. Я вообще ничего из его более ранних манипуляций с нитями не уловила, пока те в меня не воткнулись. Хочу бьякуган! И совсем не для того, чтобы сквозь одежду за всякими красавчиками подглядывать.
– Прикоснись. Сумеешь дотронуться? – предложил сунанин. Это он про созданную конструкцию.
Конечно, так запросто взять и прикоснуться к нематериальной штуке руками нельзя, в этом весь ее смысл. Но я же сенсор. Как раз контактного толка. Ткнула в нить пальцами и постаралась ее почувствовать. Чудесно! Очень сложная штука, при кажущейся примитивности. Что-то типа углеродных нанотрубок гексагональной структуры. Офигенная штука. Я тоже так хочу!
Наверное, не удержала лицо и наблюдательный нукенин прочитал мою реакцию.
– Ты понимаешь. Осознаешь величие моего искусства. Принимаешь факт того, что столкнулась с чем-то большим, чем с инструментом для примитивных сражений.
– Шини в восхищении, – честно признала я. Реально же крутая тема.
– Сейчас несколько неподходящий момент для уроков, – вмешалась Конан. – Наденьте на большой палец левой руки, Сасори-сан, и погрузитесь в медитацию, вас ждет встреча с Богом. С Пейном-самой.
Мудацкое колечко, доставшееся маньяку-социопату, инкрустировано фиолетовым кристаллом с иероглифом, обозначающим “драгоценный камень”.
– Ты же понимаешь, что его болью контролировать не выйдет? – спросила я у Конан, когда Сасори Красного Песка, видимо, из чистой вежливости, сел в позу для медитации и прикрыл глаза.
– Он не первый такой в Акацуки. Какузу-сан тоже не чувствует боли. Или, например, ты, – ну да, было бы странно, если бы они не заметили, что мне пофиг на попытки контроля через пытки.
– Можно, я не буду присутствовать? Не хочу раздражать Пейна. И можно мне другого напарника? Этого маньяка я не выдержу и убью. Или он меня. Наверняка затаил злобу. Постоянно оглядываться неприятно.
Так-то я ежесекундно эхолокацией округу мониторю. Но это маленький секрет, про какой никому не скажу.
– Решит Пейн-сама, но я предложу ему Орочимару-сана в качестве партнера для Сасори-сана, – сжалилась надо мной Конан. Собрать обоих кровожадных маньяков в одну команду разумно. Может быть, поубивают друг друга. Из змеиного ублюдка зачетная марионетка бы вышла, знаете ли. Да и разобраться, как человек-манекен изнутри устроен, для саннина наверняка интересно. Стоят друг друга, короче. Одинаковые социопаты с атрофированной эмпатией.
– А к Шини обратно Наоми вернется, да?
– Если Пейн-сама так решит. Мне пора на встречу. Посторожи.
