В чем проблема такого плана? В том, чтобы оставить достаточно улик. Дескать, нет тела - нет дела. А лишнего тела у меня нет. Утащить какого-нибудь другого ребенка, прибить и убедительно замаскировать под себя? Даже в теории такое рассматривать тошно. Я не испытываю к мелким спиногрызам теплых чувств и носы ломала деревенской шпане даже с чувством удовлетворения. Но это мой максимум жестокости по отношению к детишкам. Беречь потомство - один из основных инстинктов, вложенных в человека эволюцией. Идти ему наперекор - верный путь к тому, чтобы окончательно сломать себе психику, превратиться в маньячку-социопатку. Вот не могу не признать, есть во мне изъян, фатальный недостаток эмпатии, но пока в легкой форме, как оцениваю. Усугублять, значит окончательно стать потерянной для общества. Что мне то общество? Человек животное стайное, социальное. Сам по себе нормально существовать не может. Вот и надо найти баланс между своими интересами и общественными. В деревне и семье Лю у меня поиск баланса паршиво получился. Слишком дерьмово-грязный тут местный социум.
А потому тела для подмены у меня даже в перспективе нет. Ну ладно, допустим я совершенно случайно обнаружу труп какой-то совершенно чужой девочки, которую никто искать не будет. И пусть она будет неожиданно и совершенно случайно, моего телосложения. Как сделать так, чтобы ее приняли за меня? Обезобразить лицо? Оставить на теле идентичные следы побоев? Так-то следы побоев надо прижизненно оставлять, избивая труп, синяков не оставишь. То есть тело надо испортить до неузнаваемости, при этом оставив все еще узнаваемым. Сжечь? Вообще, в теории возможно. Выбрать какой-нибудь сарай, спрятать в нем труп, одетый в мою одежду и поджечь. Соломенные крыши офигенно пожароопасные. Обгорит, но при этом опознают.
Что я при этом выиграю? Да ничего особенного, в общем-то, немного следы замету, чтобы не искали. При этом риск ощутимый. Отбрасываю, нафиг.
Другой вариант - изобразить смерть без тела. Представим, несчастная Лю Пинь бросилась в бездонную пропасть, искать ее, то есть мой, изломанный на камнях трупик бесполезно. Вот предсмертная записка. “В моей смерти винить Лю Танзина, он негодяй и вор, который обкрадывал семью”. Ага, ага. Из всех иероглифов, нужных для записки, я знаю почти один - цифру четыре, которой можно обозначить смерть. Пойти к старухе Гао Юи и попросить ее помочь с написанием послания? Ржала бы до колик, если бы не необходимость лежать как бы полутрупом.
Оставить улики где-то на берегу реки, вот тут следы обрываются, дальше Пинь взяла большой камень и утопилась? В теории возможно, и потери времени не такие большие. Следопыты, местные ублюдки, конечно, никакие. Может, даже не нулевые, а отрицательные. С них станется самые очевидные следы проморгать. А потому не буду заморачиваться. Лучше наоборот, никаких следов не оставлю. Разве что возьму уголек и нарисую на своей циновке отчетливую четвёрку. Дескать, мистическая версия. Крошечную Пинь ёкаи утащили. Вас тоже утащат!
Дождавшись темноты, я выбралась из дома и отправилась к дому Чи, чтобы снова утащить одежду и мелкого ублюдка Хонга, а также кое-какое другое тряпье. Пора отучать жителей этого дома оставлять бельё на улице, где до него могут добраться хитрозадые воришки вроде меня. В прошлый раз его костюм мне отлично подошел, с той поры прошло недостаточно времени, чтобы наши размеры так уж сильно разошлись. Заодно прихватила деревянные тапки. Никогда в таких не ходила. Обувь из модельного ряда “здравствуй, плоскостопие”. В моих фрагментарных и подозрительно обезличенных воспоминаниях настолько убогая и странная обувка не встречалась. Здесь же, презренной парии вроде меня никто бы обувь, находясь в здравом уме, не предложил бы. А вот Чи - зажиточные по меркам деревни, их спиногрыз новыми штиблетами щеголял. В обуви тут внутрь дома заходить не принято, поэтому стащила тапки прямо от двери. Не понравятся, кому-нибудь загоню или просто выкину. Так-то я босиком уже привыкла, не ступни уже, а мозолистая подошва.
Наведалась в амбар и соорудив из запасной рубашки Чи Хонга, нормальной, с рукавами, а не робы, себе мешок, наполнила его рисом. Как бы я не ненавидела рис, жрать мне чего-то надо. По крайней мере на неделю я теперь крупой обеспечена. Может и дольше, если буду экономить.
Метнулась к тайнику подобрать свои сокровища. Не то чтобы свитки и книги для меня теперь представляли такую уж ценность, я планировала как-нибудь найти источники правописания получше, но осам они уж точно без надобности, а веса особо не добавляли. Кроме того, с ними хранился кухонный нож, очень поганого качества, по моим меркам, нож, но тут какая-никакая ценность и в целом полезный инструмент. Не забыла проверить силки. Мне повезло, охота принесла сразу двух зайцев. Забрав своё, дала стрекача подальше от деревни.
