И поднялся в мастерскую. Старец не шевелился. Даша вдруг освободилась от робости перед ним. Она впервые за все годы, проведённые вместе, коснулась пальцами морщинистых и жёлтых, женственных кистей рук старого человека, сложенных одна на другой на краю стола перед тарелкой.
– Что вас мучает, батюшка? А? Откройтесь, полегчает.
– Я отцеубийца, доченька, – послышался ответ.
