От султана было приказано визирю изыскать способ под видом дружбы и уважения погубить знаменитого героя, и он поспешил предложить ему поединок с арабом-великаном и силачом, обещая в награду за победу звание паши Ахалцихского{62}.
Солог отказался от награды, не желая покинуть маленькую Месхетию, служению которой посвятил свою жизнь, но поединок принял, и визирь подвел ему дорогого коня под золотым убором со словами: «Вот конь, достойный будущего паши Ахалцихского».
В пятницу весь город собрался на площадь. Гордо примчался араб на борзом коне. Солог учтиво ему поклонился, но он вместо ответа бросил в него копьем. Несмотря на неожиданность нападения, Солог успел отвернуться, но другое и третье копье летят вслед за первым. От всех них увертывается ловкий месх и быстро переходит в наступление. Как вихрь, мчится он прямо на противника и на всем скаку пускает в него копьем. Он пронизывает араба насквозь и пригвождает его к земле. Желая возбудить смущение в народе, муллы окружают труп, читают коран и наполняют воздух печальными возгласами. Но народ, восхищенный подвигом Солога, остается равнодушным к их плачу.
Солога с честью ведут во дворец, где султан после благосклонного приема и любезного поздравления награждает его золотом и драгоценными камнями и предлагает место паши Ахалцихского. Солог вторично отказывается.
«Подумай о той силе и о том могуществе, которыми ты будешь обладать!» — говорит султан.
— Государь, — отвечает богатырь, — благодарю за честь и доверие, но, обладая той силой, которая привлекла ко мне ваше высокое внимание, я не ощущаю нужды ни в какой другой и не хочу другого могущества, кроме того, которое мне дает любовь моих сограждан!
И всю жизнь прожил Солог в бедной Месхетии, защищая обиженных, карая беззаконных, и никогда не умер, ибо даже до наших дней живет со славою в песнях и сказках народных, благословляемый всеми поколениями, как светлый образ мужества и бескорыстной любви к родине.
(
Некогда, в старые годы, царица Магдана{63} жила c и мудро богатой страной управляла. Мужа лишилась она, и единственной радостью в жизни для нее ее сын Ростомела{64}.
Мать до безумия любила его и с блаженством взирала, как нежный младенец в отрока чудного стал превращаться и красотой и умом сверстников всех превзошел.
Но вот наблюдая за сыном, стала она подмечать, что, без видимой всякой причины, грустен он стал чрезвычайно, стал молчалив и печален, и этой тоски и печали не могли разогнать и рассеять ни бешеной скачки порывы, ни диких соседей набеги, ни песни, ни пляски красавиц, ни черных очей их горячие взгляды.
Безмолвен, угрюм и задумчив, с тоскою своей удалялся он в чащу заснувшего сада и молча мечтаньям своим предавался. И вот порешила царица разведать у сына причину столь тяжкой, глубокой печали.
— О сын мой, — сказала она, — поведай ты мне откровенно, какая тяжелая дума, как червь, твое сердце тревожит и гонит улыбку с лица?
— Мать моя, — молвил царевич, — а ты мне скажи, не скрывай — скажи ты мне, где мой отец?
— Твой отец? Да он умер давно.
— Умер? А что это значит? Я этого слова не знаю, и значенье его для меня непонятно.
— Мой сын, — ответила царица, — узнай, что мы все из земли происходим и в землю вернуться должны, и для всех нас настанет такая минута, когда нас земля, как свое достояние, в недра свои поглотит, и вот это-то значит, мой сын, умереть.
— Как! — воскликнул царевич, — неужели же бог, даровавший нам жизнь, дал нам ее для того лишь, чтобы назад ее взять и снова нас в прах превратить? Нет, быть не может, не верю! Ни за что умереть не хочу я и знаю, что есть, что должна быть на свете такая страна, где вечная царствует жизнь и люди не ведают смерти. И я отыщу эту землю и более здесь не останусь. Мать! О прости, что тебя оставляю, но должен тебя я оставить. Прости!
Тщетно бедная мать убивалась, тщетно просила сына остаться, тщетно горючие слезы лила: не преклонил он к мольбам ее слуха, обнял ее горячо и ушел.
