Следующим утром всё население городка собралось, чтобы посмотреть, как я облачаюсь в свою броню, а после того, как это было проделано и угрюмо выпита кварта пива (оно оказалось дрянным), я уныло взгромоздился на коня и поехал к горе, вместе с возглавляющим нас священником, распевающим молитвы, стариком и старухой по бокам коня и старым евреем, тащившимся позади, призывавшим меня к осторожности и уверявшим, что он, без всяких сомнений отдаст мне пятьдесят крон.
Старуха продолжала повторять,
— Никто другой не сделает этого. Никто другой!
— Не был бы таким дурнем, — добавил я шёпотом. — Никто другой. О да, тысяча мужей, о которых я читал, была бы рада совершить такой подвиг — только я, очистивший свою собственную страну от подобных чудовищ, был таким дурнем, чтобы делать эту грязную работу ещё и для людей Уэльса.
И старик и священник, и еврей подхватили её бубнёж, — Никто другой не сделает этого — никто другой… Но всё же, в конце концов, мы добрались до кромки леса в миле от горы, и они остановились и сказали, что не пойдут со мной дальше, но возвратятся и станут ждать, молясь о моём безопасном возвращении.
Деревья росли так тесно, что на коне было невозможно проехать; поэтому я спешился и привязал его к дереву, а потом оглядел лес. Он был тёмным и сказочным, но меж деревьев пробивались сверкающие и блестящие самоцветы солнечного света, а вдали с деревьев слышалось пение дрозда и трескотня белок, и тогда я понял, что оказался в Зачарованном Лесу, ибо здесь стояла весенняя пора и приятная погода. Так как было тепло, я пересмотрел обстоятельства и, сообразив, что не смогу хорошо сражаться во всей навешанной на меня стали, вернулся к своему коню и там переоделся, и когда я двинулся, то был в шерстяных одеждах, с огромным двуручным мечом за спиной, щитом на руке, кинжалом на поясе, а в правой руке держал прекрасный цветок.
Итак, приближаясь к скалам, я услыхал пение и в той песне говорилось о любви, розах и женских локонах, и я, изумившись этому и поняв, что это волшебство, побрёл дальше и наконец достиг певицы, и она весьма устрашила меня. Ибо я знал, что нахожусь посреди великой тайны и могучей магии. Злобная бестия, похитившая бедную девушку у родителей, приготовишись к моему появлению, коварно переменила свой ужасный облик на прекрасный девичий и ожидала там, чтобы обмануть меня и, если я ничего не заподозрю, погубить своими ядами и силами.
Я знал, что бесполезно рубить подобное существо мечом или пронзать кинжалом. Его тело в основном состояло из воздуха. Не стоило использовать в таком противостоянии обычное оружие. Поэтому я осторожно отложил меч, щит и кинжал, и, держа лесной цветок в протянутой руке, вступил в бой.
— Хоть ты и могучий чародей, — вскричал я, — повелеваю отдать мне бедную девушку, которую ты похитил у родителей на Пепельную Среду. Отдай её мне и я не трону тебя, но если ты продолжишь упорствовать в своих злобных желаниях, то я противопоставлю твоей магии свою и одолею тебя.
— Кто ты? — вопросило это существо, — и зачем ты здесь?
По манере, в которой он говорил, было понятно, что моя угроза его впечатлила.
— Я — Властитель Корнуолла, Сесил, сын Джеймса, сына Дэвида, сына Джона и так до самого святого Христофора, который полюбил, прежде чем стать святым. Много лет я правил в Корнуолле. Знай, что я — тот, кто убил дракона Торповых Лесов. Я перебил семерых скользящих и сверкающих змеев в Ирландии. Один и невооружённый я уничтожил семь флотов, угрожавших чести одной из наших леди. В моей стране на двадцати трёх виселицах висят, скованные цепями и покрытые смолой, двадцать три разбойника, которых я настиг и покарал за их преступления.
Я сделал паузу, чтобы увидеть эффект от этого выступления. Без сомнения, злодей был впечатлён. Затем я продолжил:
— Поэтому случилось так, что, когда эту бедную девушку, которая, между прочим, должна была выйти замуж за очень богатого человека, похитили у её родителей, эти простые люди обратились к королю Уэльса и он умолял своих рыцарей спасти её, но все они отказались, будучи слишком заняты. Так что он послал мне особое письмо и я прискакал за пять дней по отвратительным дорогам, чтобы исполнить это великое дело. Думаю, тебе лучше мирно подчиниться и позволить мне вернуть девушку родителям и будущему мужу, ибо, если ты откажешься, я сражусь с тобой и одолею, какой бы облик ты ни принял.
На это чудовище возопило: — Она никогда не вернётся и не выйдет замуж за того жалкого старика. Уж лучше умереть.
Я сразу понял, что это лишь часть обмана, которым ужасное чудище пыталось меня одурачить; поэтому только больше ожесточился.
— Она должна вернуться! — выкрикнул я и завертел лесным цветком в руке, чтобы отвлечь внимание, пока приближался к чудовищу, поскольку я замыслил внезапно ринуться, схватить его за глотку и задушить, прежде чем у него появится шанс сменить облик с красавицы на обычный для него драконий или шестиногого скорпиона.
