— И, с одной стороны, я рад, что город вырос. Несколько миллионов человек — это большее, о чем я мог мечтать. Но вот если все остальное, что ты говорил, правда — это просто ужасно. Ты, конечно, не производишь впечатление честного человека, но зачем тебе врать о таком, я же смогу все узнать за несколько дней после выхода отсюда. Один легендарный заклинатель на миллионы человек, когда у нас был на каждые несколько десятков тысяч.
— А знания. Мы пересекли континент, спасаясь от демонических зверей, и потеряли меньше, чем наши потомки, сидя в безопасном городе. Да кто вообще мог подумать, что знания продолжат исчезать. Мы всегда считали, что будь у наших потомков тысяча лет мира и процветания, они возвысятся выше небес и сотрут всех этих зверей в порошок, — продолжал причитать Е Ян.
— Времена не такие уж и мирные, волны зверей продолжают приходить, сам не видел, но в академии об этом рассказывают, — возразил Фан Юань.
— Ты говорил, миллион зверей — это разве опасность, да еще сидя в укрепленном городе? Мой боевой брат Шэн Му убивал по сотне тысяч за одну атаку как раз этим мечом бога грома. Он был лучшим из нас, настоящий гений, в двадцать три достиг легендарного ранга. А в тридцать шесть умер, не оставив даже души, его техника была несовершенна, и сила меча выжгла его собственную душу. В память о брате я и остался хранить его меч после смерти.
— А теперь крикливый мальчишка, ну или сколько там ему лет, собирается осквернить оставшуюся память, забрав меч. И ладно бы он шел в последний бой с врагами человеческими, но он же просто хочет забрать его, потому что может. Конечно, могущественный древний мастер, возможно, и видит в окружающих лишь слабых детей. Но разве взрослый человек станет смеяться над ребенком, потому что тот слаб? Нет, праведный человек учил бы и помогал слабым. А этот ублюдок лишь насмехается над нами.
— Ты бы мог обмануть меня, но я сам общался с ним, да и память этой девчонки говорит, что это ужасный человек. Он обманул ее и пытался соблазнить, но мало этого, он в это же время добивался моей пра-пра, много раз, внучки. Даже если его тело желает женщину, неужели в таком большом городе нет доступных женщин? Даже в мое время были бордели, а сейчас чем вообще занимаются все эти тысячи людей, что не практикуют духовное совершенствование?
— И ладно бы только это, девочкам же по тринадцать лет, был бы он их ровесником, но он же древний старик, проживший, возможно, дольше меня, неужели его интересуют дети? Хотя, казалось бы, кто как не такой человек должен уделять все свое внимание развитию. Решено, я вернусь к жизни не просто так, я отомщу столь презренному человеку, — с уверенностью произнес Е Ян. Конечно, Фан Юань понимал, что душе, чтобы покинуть это место и не получить откат за нарушение клятвы, нужна причина, и Е Ян больше убеждает себя, что не просто хочет пожить, но и имеет благородную цель.
Вскоре Фан Юань добрался до Сяо Нин, она была удивлена. Она знала, что здесь присутствует Не Ли, он пытался вмешаться в ее ментальное общение с предком. Но оказалось, что Шэнь Юэ тоже здесь.
— Здравствуй, Сяо Нин, могу тебя обрадовать, пока ты здесь становишься сильнее, твой нежеланный жених теряет позиции в семье и скоро может лишиться титула молодого мастера. А когда мы выйдем отсюда, вы, вероятно, уже будете равны по силе, — произнес Фан Юань, присаживаясь рядом в позу для медитации, чтобы в очередной раз стабилизировать свой сосуд души.
— Это правда, полагаю, ты помог мне? Я обязательно отблагодарю тебя, Шэнь Юэ. Я раньше считала, что вся Священная семья, хмм, не слишком хорошие люди, но ты уже второй раз защищаешь меня, — с благодарностью сказала Сяо Нин.
— Не стоит, я действительно помог тебе, но моя цель была избавиться от конкурента за наследство семьи, а не помочь тебе. Ты также можешь отблагодарить самого Шэнь Фэя за то, что он бездарно прожигал свою жизнь и столь позорно проиграл, — безучастно сказал Фан Юань.
— Все равно! Кто-то другой воспользовался бы моей благодарностью, чтобы получить что-то от меня или даже заполучить меня, — стояла на своем Сяо Нин.
— Не говори обо мне лучше, чем я есть на самом деле. Ты не можешь мне ничего дать, как и не интересуешь меня сама. Если бы у тебя было что-то ценное, я бы воспользовался тобой так же, как пользуются другие: твоя семья хочет использовать тебя, чтобы укрепить свое положение, Шэнь Фэй, чтобы потешить свое самомнение и насладиться твоим телом.
— Но мне интересно только духовное развитие, а ты не можешь мне дать ничего на этом пути. Так что перестань думать о других. Я знаю твою историю, ты готова была калечить себя ради силы. Конкретно эти действия были глупостью, но ты проявила решимость и жестокость к себе, а это достойно уважения. Чтобы распоряжаться своей судьбой, надо быть жестоким как к другим, так и к себе. Обычно жестокость к другим не вызывает сложности у людей, но ты начала с гораздо более сложной части.
