Вся статистика повышена на 1.
У Вас есть 2 очка навыка.
Я перестала смотреть на особые навыки. Что бы они сделали, в любом случае? Они не спасли Джину. Они не уберегли Минь. Почти 30 навыков, и ни один не мог меня освободить. Я проигнорировала их и выбрала "да". В чем смысл? Вот так я мыслила в тот момент.
Повышение уровня облегчило большую часть усталости, с которой столкнулась моя задница; однако следующий человек был довольно грубым, вонзался в неё с некоторым гневом. Я почувствовала, как кожа прижалась к моему телу, и тогда у уха раздался узнаваемый голос.
— Как оно тебе, ты шлюха? Это то, что ты заслужила!
Это была, конечно же, Сильвия, все еще пытающаяся насолить мне.
У меня не было ответа для неё. Умрите... просто умрете... все вы. Мне больше ничего не оставалось делать, я продолжала всхлипывать, а Сильвия трахала мою задницу. Она закончила, и изнасиловав меня, ушла. После были еще полдюжины мужчин или женщин, и единственная мысль в моей голове - это пламенное желание, чтобы все они умерли.
— Дамы и господа, первое испытание прошло успешно! - крикнул Джулиан позади меня, хлопнув меня по заднице, - Давайте начнем следующее!
Том 1 Глава 72
Из под меня вытащили стол, оставив грубый каркас.
Мои руки и ноги были связаны, тело нагнуто над каркасом, а мою голову опустили вниз, так, что теперь моя голая промежность была выпячена вверх. В такой позе открывались и задница и киска, давая всем к ним доступ.
— В нашем втором испытании! — расцвел Джулиан. — Мы широко раскроем её. Мы дали ей нашу жизнь, теперь нужно растянуть её, дабы в ней вместилась Катеши! С помощью этого стержня, я положу начало её путешествию!
Джулиан держао тонкий стеклянный стержень. Он был где-то с полдюйма в ширину и в десять дюймов длинной. Он засунул его мне в киску, тот вошел легко, благодаря огромному количества спермы, что была внутри. Когда Джулиан отошел, оставив стеклянный стержень внутрь, снова образовалась очередь. Какой-то мужчина взял стержень и тоже засунул его внутрь. Это повторялось раз за разом.
Стержни были небольшими, но они вставляли их в меня один за другим и довольно скоро стало ясно, что больше я не выдержу. Когда их стало десять я ощутила боль, но знать не останавливалась. Они достали небольшой молоток, и когда следующим мужчина не смог засунуть свой, пятнадцатый по счету стержень, внутрь, он начал вбивать его. Каждый удар заставлял мою киску разрываться всё сильнее, а знать лишь улыбалась, смеялась и трахалась.
Я кричала, стонала и плакала, но всё было зря. Прямо как раньше, когда мою киску забили до отказа, там было около двадцати стержней, они начали совать их мне в задницу. Меня открыли с двух стороны. Они смеялись, трахались и тыкали на мою киску, пока с неё капала сперма, жидкость и кровь прямо на пол.
Пятнадцать стержней уместилось в мой зад, двадцать в киску. Кожа горела, даже Мужественный всадник не мог ничего поделать с болью. Даже Общественный транспорт не мог сопротивляться тому, чтобы я порвалась. Меня наполнили сильнее, чем когда-либо еще в жизни, и мне было совсем не приятно. Я бы билась в конвульсиях, я бы кричала, но... я была заморожена. Знать и не думала останавливаться.
Когда я больше не могла вместить никаких стержней, они начали цеплять мне на кожу прищепки. Они были небольшими и с кольцами. Знать начала с сосков, твердые зубцы врезались в кожу. Один за одним они впивались в меня, рвали меня, тянули меня. Когда на груди не осталось живого места, они начали ставить их на остальную кожу, добавляя больше прищепок. Единственная часть тела, которую они пощадили это моё лицо и голова за маской. Затем они начали цеплять к ним грузики. На соски они повесили самые тяжелые. Два пятифунтовых груза вставили в кольца, что те больно оттягивали сиськи вниз. И они не переставали добавлять их.
Иногда кольца просто отрывались под весом... сдирая за собой кожу. Я кричала, но никто в комнате этого не слышал. Кто-то подходил и ставил их обратно на место, добавляя при этом ещё один грузик.
Я ощущала себя так, словно кожу сдирали с мышц. Всё моё тело покрывала боль, и если я как-нибудь выберусь отсюда, то буду представлять собой один большой синяк.
— Пошли нахуй! Нахуй вас всех! Я вас, блять, ненавижу!— кричала я в пустоту, не слышимая никем.
И затем её полное ненависти лицо появилось вновь. Как долго она может злорадствовать, как долго она еще может пытать меня? Почему ей недостаточно? Я плакала, пока Сильвия смотрела на моё вскрытое – её друзьями – и кровоточащее тело. Это сделали люди, которых я ненавидела больше остальных.
Она подняла стержень. Остальные решили, что во мне их уже достаточное количество, но она захотела вставить еще один. Она засунула его и начала стучать молотком. Глаза девушки горели от возбуждения. Ей нравилось смотреть на то, как меня насилуют. Я не знаю как, но она забила еще один стержень, двадцать первый. Слезы забили новым потоком.
— Ой, сломался! — рассмеялась Сильвия.
