Когда он направился к клетке рядом с моей, я услышала дребезг ключей и ржавый скрип двери. У меня был проем, в который он засунул еду. Такая разница в процедуре заинтересовала меня.
— Нет, нет, нет, нет! — кричала женщина.
Разумеется, это была Ава. Я не могла увидеть, что происходит, но слышала возню с простынями и тяжелое дыхание, пока она отбивалась и сопротивлялась. Раздался стук, на кровать что-то упало... дальше были только её похныкивания. Это был совсем не звук того жесткого секса к которому я привыкла. Он был тихим, приглушенным и отстраненным. Это звук изнасилования женщины, которая этого не хочет.
Я упала на задницу, еда осталась нетронутой. Промахнувшись мимо кровати, я приземлилась на грязный пол. Слезы начали стекать по моему лицу, когда я молча расплакалась. Однако я плакала не из-за происходящего. Я плакала, потому что не чувствовала в этом ничего плохого. Изнасилование это ужасно? Ментальная стойкость украла это у меня. Я плакала, потому что рядом насиловали женщину, а я ничего не чувствовала. Нет, ничего не чувствовать было бы даже неплохо. Я возбудилась. Люди рядом со мной занимались сексом, и я импульсивно ответила сексуальным возбуждением. Я была мокрой и возбужденной, хотела потрогать себя, слушая тяжелое дыхание, двух людей рядом со мной. Единственная причина, по которой я этого не сделала, была в том, что эта мысль мне слишком отвратительна. По крайней мере, я еще не пересекла эту черту.
Однако, ужасным мне это не казалось. На деле, я чувствовала жалость к монстрам, которые были вынуждены заниматься сексом, чтобы выжить. Это меня-то и пугало. Я боялась саму себя.
— Верно... я больше не человек, — прошептала я себя.
Я говорила с этой женщиной. Пыталась соболезновать ей. Однако, я больше не такая как она. Я больше похожа на камбионцев. Я была подобна секс демону. Даже эти разговоры служили только для того, чтобы я удовлетворила свою скуку. Я уже ничего не делала из-за любви или сострадания. Секса у меня было больше, чем у кого-либо другого, но в этот момент я трезво осознавала, что больше не могла любить.
— Ненавижу этот мир, — пробубнила, когда мужчина закончил и закрыл дверь клетки.
Этот мир сломил меня. Я приняла это в первую неделю плена у гоблинов. Однако, то, насколько сильно я была сломана начало доходить до меня только сейчас. Возможно, эта деревушка как раз таки самое для меня подходящее место. Возможно, теперь это мой дом.
Несколько часов спустя вернулся Пирс. Я улыбнулась, встречая его и мы упали на кровать. Я пыталась игнорировать тот факт, что я была невероятно возбужденной после звуков секса из соседней камеры. Мы снова занялись невероятными потрахушками и он ушел.
Всё это уже начало походить на рутину.
Визиты парня продолжались с неделю. Иногда я рассправшивала его о деревне и он сдержанно мне отвечал. Пирс не упоминал Минь, а я и не спрашивала. Также, он начал приносить мне еду получше. Овощи, фрукты и не дурного качества похлебки, что добавляло мне причин ждать его визитов, помимо секса. Он начал захаживать по три раза на дню, и озадаченность, что заставляла его брови хмуриться начала исчезать. Вместо этого, он начал улыбаться мне в ответ.
Иногда, я говорила с Авой. Однако, она становилась все молчаливее и молчаливее по мере того, как текла неделя. Каждый день, во время ланча она терпела изнасилования от этого мужчины. Кажется, что каждый суккуб питается конкретно одним человеком. И если я слышала их, то она наверняка слышала меня с Пирсом. Разница между происходящим была столь разительна, что ничего удивительного в том, что она стала куда более подозрительной в отношении меня. Само собой, мы были не похожи. Она считала меня сумасшедшей? Тем не менее, она не спрашивала о моём поведении, я в свою очередь тоже не задавала вопросов. В этом месте все хранили свои секреты, что идеально мне подходило.
А затем... в один день Пирс не пришел. К тому моменту я уже просто выкидывала мерзкий суп, который мне давали и ждала прихода Пирса. И в результате осталась голодной на целый день. Желудку стало дурно уже к ночи. Моя соседка молча плакала в своей камере, а я ходила туда-обратно в размышлениях о том, что неужели последняя неделя с Пирсом ничего не значила. Я надеялась, что между нами наступит такой уровень доверия, что я смогу покинуть свою клетку в скором времени.
Тогда-то и открылась дверь, ко мне вошел Пирс. Он выглядел потасканным и грязным, на его лице читалась легкая паника. Я в шоке смотрела как он подбежал ко мне и схватился за плечи.
— Что? Что такое? — взволнованно спросила я.
— Нам нужно идти.
— Что? — я была удивлена тем, как близко мои мысли сошлись с тем, что он сказал.
— Я помогаю тебе сбежать. Нужно уходить.
— Сейчас? Что... что произошло?
— Поговорим позже, возьми это, — Пирс бросил мне робу с капюшоном, что прикрыл бы моё лицо и тут же начал нервно выхаживать. — Надевай.
— Хорошо, — ответила я, натягивая робу поверх потрепанной одежды которую они мне дали. — Но... если мы уходим... Пирс, с Минь всё хорошо?
Пирс резко остановился, его лицо закаменело.
