Вот с тех самых пор каждую пятницу в полночь и появлялась в Лиловой улице вблизи монастыря фигура рыцаря, скачущего на белом огнедышащем коне. Всадник в белом плаще был без головы. Голову же держал он в руке – у седла. Как только часы били час пополуночи, привидение исчезало.
Так, по преданию, ожидал своего освобождения про́клятый тамплиер. Душа его освободилась бы от проклятия, если бы нашелся молодой человек, который схватит коня за узду и ударит всадника мечом. Но не было такого сильного духом человека, который отважился бы на такое. Поэтому привидение обезглавленного тамплиера долгие годы показывалось на Лиловой улице до тех пор, пока монастырь не был разрушен.
В 1782 году здания были проданы для личного пользования, и сегодня в помещениях костела св. Вавржинца находится бумажный склад. Через бывший монастырь проход ведет от Аненской площади к Лиловой улице. О тамплиере ничто там не напоминает.
Достопамятный император Карл IV, справедливый к каждому, ненавидел неправду и немало на том настаивал, чтобы ремесленники и мелкие предприниматели так всегда вели свои дела, как полагается правилами, чтобы никого не обманывали, чтобы на плоды их трудов не было жалоб и нареканий. И иногда он любил лично удостовериться, как ведутся работы.
Однажды, желая посмотреть, все ли в порядке у мельников, император приказал, чтобы ему принесли такую одежду, которую носили все мельники, принадлежащие к этому цеху. Одетый мельником, припорошенный мукой, отправился император к староместским мельницам близ моста. Он вошел в одну из этих прибрежных мельниц и находился там неузнанным.
В мельнице ему понравилось, он внимательно все там осматривал. Видел, как засыпают зерно, как оно проходит через мельничные жернова, видел, как муку насыпают в мешки. Видел он, как остаются отруби, как очищают после работы мельничные камни.
А пока император наблюдал за работой мельницы, на него обратил внимание старший. Он заметил, что этот незнакомец ничего не делает, только смотрит повсюду. Вот он и обратился к нему:
– А что это ты, парень, без дела крутишься? Мы тут работаем, не покладая рук, а ты просто смотришь. Давай-ка, быстрей, быстрей, поможешь мне новый камень приготовить и насадить!
Император попал в неловкое положение: он ничего в этой работе не понимал и испугался, что старший быстро поймет, что он лишь выдает себя за мельника. Ему ничего не оставалось, как сбросить свою маску. Императора узнали и были очень удивлены. Быстро позвали мельника, тот почтительно приветствовал особого гостя и пригласил его в свое жилище. Но император на это ответил, что он хочет познакомиться со всеми работами на мельнице и если не может помочь приладить камень, то, по крайней мере, посмотрит, как делаются такие вещи.
Старший быстро приступил к делу: больше всего императору понравилось, как мастерски выровнял и насадил мастер камень. Для того чтобы точнее выровнять камень, мастер использовал инструмент, которым постоянно измерял его. И император спросил, как этот инструмент называется, с помощью которого камень так точно и справедливо выравнивается со всех сторон. Ему сказали, что это виргуле (virgule).
– Этот инструмент – олицетворение справедливости, – заметил император. – Так что отныне так его и называйте – справедливость.
Так и произошло. И до сегодняшнего дня этот мельничный инструмент так и называют «справедливость».
Там, где от Староместской набережной ведет дорога улицей Каролины Светлой (некогда Поштовской) к Карлову мосту, на левой стороне стоит дом, который когда-то называли Королевская баня. Там и вправду была баня у реки, которую приказал выстроить король Вацлав IV на месте старой бани. И свершилось это в знак благодарности за свое освобождение из темницы, в которую его бросили чешские дворяне. Вот как говорит об этом предание:
В пятницу 8 мая 1393 года король Вацлав по пути в Прагу из замка Жебрак, где он любил бывать, сделал остановку в Краловом Дворе между Почаплы и Бероуном. Об этой королевской дороге знали чешские дворяне, которые перед тем объединились против короля, поскольку были обижены на него за то, что он не приглашает их ко двору и не выбирает их в советники. В качестве предлога они объявили, что их возмущают недостатки в ведении земских дел, особенно в вопросах юстиции. Они объединились с маркграфом Йоштом, двоюродным братом короля. И вот, когда король задержался в Краловом Дворе, объявилась там вдруг вооруженная дружина дворян.
