Священные тексты пишут в храмах. Это дело священников. Они делают это, чтобы народ понимал, как он грешит, как Бог заботится о нём, неблагоразумном и жестоковыйном. И только священники могут знать, что в этих текстах правильно, а, что – нет. Они следят за этим, внимательно следят. Тексты святые, и всё в них правильно. Есть у иудеев специальные люди. Их называют книжниками. Это главное их занятие – следить за текстами. Когда текст ветшает, его переписывают. Переписанный текст признаётся священным, а обветшавший уничтожается. Книжники – особые люди, они переписывают буква в букву. Им можно… э… нужно(!) доверять.
Но есть и другие тексты. Кто их писал? Как они дошли до меня?
Как выглядят и где находятся? Достаточно того, что они сохранились, что я могу ими пользоваться и донести до вас. Лучше, чтобы пока они остались скрыты.
Теперь, когда предсказания Иисуса Христа сбываются, Храм разрушен, а на месте Иерусалима обломки и мусор, иудеи его иногда вспоминают. Разве такого Мессию они ждали? Они так и не поняли, что произошло. Их вера безупречна. Они ждали и многие, о, наивные, ещё ждут – всемогущего царя мира. Их Мессию невозможно казнить, он сам должен судить и карать! Как можно Иисуса назвать Мессией и Спасителем?!
Для Рима вообще ничего особенного. Обычная буза в провинции, казнь трёх преступников с ведома и одобрения местной власти.
Верующие в него называют себя христианами и описывают события, как нечто невероятное, считают лета от его рождения, при этом путано отвечают на вопрос, когда же и где он, собственно, родился. Они называют его назореем, как будто не знают, что назореи это те, кто дал определённый обет, не имеет права подходить к мёртвому телу, не пьёт вина и не стрижёт волосы! Для них, похоже, главное, что он сам – Бог, что он совершал чудеса и воскрес.
События, которые не так уж и давно произошли на земле Израиля, и про которые на разные лады рассказывают, невозможно забыть! Что же он сделал, кого он спас? Откуда он такой взялся? За что его казнили?
Неужели и правда, он воскрес? Куда потом пропал? Одни видели одно, другие – совсем иное. Но рассказывают и доказывают-то – третье! Перед вами такой же рассказ. Не иудея, не римлянина и не христианина.
Вспомним истории знаменитого, но забытого ныне очевидца.
– Я не из его учеников, – глубокий старик сидел, откинувшись на мягкую меховую подставку, которую ему любезно предложил хозяин. В помещении набралось много гостей. Но собрались все они именно из-за него. Его имени никто не знал. Он предпочитал обращение Кабилу Барамон, что значило, наверное, "Послушайте, это говорю я, сын Амона". Его для того и приглашали. Чтобы слушать. Он видел Иисуса. Тогда, давно, многие его видели. Многие рассказывали. Рассказывали его притчи, но всё больше о том, как он кого вылечил, как его казнили, как он воскрес и, где его, воскресшего, видели. Их рассказы больше походили на сказки.
Им не очень-то верили. А этот плёл замысловатые истории. Но его слушали. Они привлекали необычностью. И он был последний, кто его видел. Старик появлялся то там, то здесь, его приглашали в дом, кормили, поили. Собирались слушатели. Хозяин брал с них монету. И начиналось.
– Я узнал его слишком поздно. Его приговорили и казнили на моих глазах. Но я пошёл за его учениками. Я ходил среди них, я говорил с ними. И я видел, что он воскрес.
Старик сделал паузу, чтобы отдышаться. Его жгли воспоминания.
– Мессия ли он, спрашиваете? В Израиль пришли тяжкие беды.
Храм разрушен. Где Ковчег, где наша святыня? Где наш Бог? Мы сами его отправили на крест! Он это предсказал. Но он нам оставил надежду.
"Царство Небесное будет прорастать медленно подобно горчичному зёрнышку". Мы должны растить его. И я знаю, как. Он научил меня. Слушай же, Израиль, слушай, несчастный народ!
Был Эл, Ил, Илу, Амуррум. Ничто, в котором было всё. Бог. И не было ничего более. Было только неощущаемое невидимое неслышимое и неохватное. И проявилось движение, стал свет. Возникли Элохимы. Боги.
Ангелы, Силы, Дети Эла. Были они деятельны и беспокойны. Их было немного, но они были сильны и энергичны. В них были мощь и совершенство Отца. И принялись они творить.
