Предательство. Развод…Только я пришла в себя и начала смотреть с надеждой в будущее, как снова появился ОН. Свалился как снег на голову, спутав все планы на жизнь.— Уходи, Егор. Ты больше для меня никто.— Нет…— Проваливай к своей кукле. Вам ведь так здорово было тогда…в клубе.Он морщится, но упрямо цедит:— Нет.— Да, Егор. Да. Ты в прошлом. А я…я выхожу замуж.— Нет!В тексте есть: бывшие, примирение, изменаОграничение: 18+
Такое сообщение прилетает от Инессы, следом еще одно с фото. На снимке она в красном кружеве, выгодно подчеркивающем женскую красоту. Сквозь полупрозрачную ткань виднеются призывно манящие соски, а невесомое бикини обрисовывает трепетные складки.
К черту эту работу. До Нового Года неделя осталась, настроение соответствующее. Хочется праздника, а не вот этого всего. Шампанского, оливье, бенгальских огней. А еще лучше хорошенько потрахаться, до салютов в голове и праздничного перезвона опустевших бубенцов.
Поэтому сваливаю. Машину бросаю на парковке, сегодня она мне не потребуется, по дороге заскакиваю в магазин за мандаринами и игристым, потом вызываю такси. Сейчас кому-то будет о-о-очень вкусно. Настроение приподнятое, от нетерпения даже немного побрасывает, и всю дорогу я стучу пальцами по ручке, отбивая ритм, льющийся из динамиков.
— К девушке? — улыбается таксист.
Я на автомате отмечаю, что у него половины зубов нет, другая половина блестит золотом.
— К девушке.
— Красывый?
— Очень.
— Фото есть?
— Хрен тебе, — хмыкаю и отворачиваюсь. Еще я своих баб всяким беззубым буду показывать.
В Инессин двор въехать не получается. Снегом замело настолько, что не проехать – колеса вязнут в колее, машину ведет из стороны в сторону и двигатель надсадно орет, с трудом выдавая обороты.
— Все, не проехать дальше, — облегченно выдыхает таксист, явно не желающий рулить по узкому двору.
— Все, так все.
Я выползаю из автомобиля, тут же по щиколотку проваливаясь в снежную кашу. Потом скольжу и, нелепо взмахнув руками, едва удерживаю равновесие.
— Стоять, твою мать!
Кое-как поймав самого себя, переползаю на засыпанный песком тротуар и бодро шагаю к подъезду, мечтая о смачных прелестях Инессы. Эх, я сейчас и оторвусь…Всю затрахаю, так что неделю ни сидеть не сможет, ни ноги нормально свести.
Иду себе, никого не трогаю, предвкушаю, как буду зубами стягивать кружева, а впереди девка какая-то шагает. Высокая, в зеленом бестолковом пуховике размером со стог сена. Сверху шапка с помпоном набекрень, снизу тонкие ножки в чунях болтаются.
Вообще не секс. Даже хуже. У меня аж колет где-то в районе копчика, когда она неуклюже перехватывает тяжелые пакеты, одновременно пытаясь удержать телефон и достать ключи из кармана. Неприятно колет, тут же отдавая спазмом между лопатками.
И, как назло, ее к Инессиному подъезду несет.
Я притормаживаю, отчаянно стремясь избежать встречи, а в животе колет все сильнее…потому что она напоминает кое-кого, из прошлого. Ту, о которой не хочется вспоминать, потому что стыдно и одновременно обидно. И больно.
— К черту.
Прохожу мимо подъезда, старательно делая вид, что мне вообще не туда, и сворачиваю обратно, только когда эта дамочка громко захлопывает за собой металлическую дверь.
Набираю Инессу:
— Да, — голос сытой кошки из домофона.
— Это я.
Стоит только замку пиликнуть, как я бодрым оленем врываюсь в подъезд…тут же налетаю на девку в зеленом. Она еще не ушла. Вместо этого ползает по полу, собирая рассыпавшиеся из порванного пакета продукты.
— Аккуратнее! — возмущается, резко выхватывая у меня из-под ног румяное яблоко. Забросив его во второй пакет, она распрямляется, — Несетесь, как… Ты?
Я…
Не зря кололо в копчике. Это интуиция мне, тугому, изо всей дурацкой мочи сигналила об опасности. Орала, что это не просто похожая девица из прошлого. Это она и есть!
— Здравствуй, Лена, — натянуто улыбаюсь.
— Малов? — вместо приветствия, — Ты что тут делаешь?
Мою фамилию она произносит исключительно как ругательство. Хотя всего несколько месяцев назад сама была Маловой. Правда недолго. Мы быстро все похерили, хотя начало было многообещающее.
Ее враждебность настолько очевидна, что я сам моментально выставляю оборону:
— Тебя это не касается. Места другого не нашла, чтобы барахло свое раскидывать? — перешагиваю, через разбросанные продукты и поднимаюсь к лифту, — развела тут помойку.
Мне в спину прилетает яростное:
— Гад!
Зло жамкаю кнопку вызова. На второй этаж быстрее добежать по лестнице, но стою, как прибитый. Пялюсь на табло, отсчитывающее этажи, но ни черта не понимаю. Вместо этого прислушиваюсь к тому, что происходит за спиной. Сердито шуршит пакет, гремят какие-то банки. Потом шаги, звук поворачиваемого в скважине ключа и хлопок дверью, от которого во всем подъезде звенят окна.
Даже не оборачиваюсь, хотя в голове гремит сотня вопросов. Как она здесь оказалась? Что делает в этом доме?! В гостях или живет? Если живет, то с кем? С мужиком каким-нибудь? С хахалем?
Меня это злит просто до алых всполохов в висках. До дрожи. Когда двери распахиваются, я захожу в лифт и со всей дури хлопаю по кнопкам. Привалившись спиной к прохладной хромированной стенке, чуть сползаю на согнутых ногах, закрываю глаза, и перед мысленным взором яркой молнией вспыхивает Ленкин образ в простом белом платье и с фатой на голове.
— Сучка!
