Скажи, что ты моя полностью

Вопрос вызвал у меня раздражение. Он что – считает, что я не в состоянии работать? Что я ни на что не гожусь?

Он понял это.

– Я просто спросил, – сказал он. – И ты не общаешься с Изабеллой?

– Нет, – ответила я. – Не общаюсь.

Он кивнул. Попытался изобразить улыбку.

– Ты сможешь отпустить эту ситуацию, Стелла?

Мне бы хотелось, чтобы он не задавал так много вопросов. Мне сейчас совсем не нужно, чтобы меня допрашивали.

– Думаю, что да, – ответила я.

– Может быть, тебе стоит с кем-то поговорить. Тот психотерапевт, с которой ты встречалась раньше, Биргитта, – она до сих пор работает?

– Не знаю.

Я протянула руку через стол. Все-таки надо попытаться, хотя уже, конечно, поздно.

Хенрик взял мою руку в свою. Он посмотрел на меня, кажется, тщательно обдумывая, что сказать. Видимо, намеревался рассказать мне о Йенни.

В этот момент раздался звонок в дверь. Хенрик выпустил мою руку, встал и направился к двери. Я услышала, как он открывает и разговаривает с кем-то. Потом вернулся в кухню.

– Стелла, – произнес он.

По его тону я поняла, что случилось нечто серьезное. За его спиной в прихожей стояли темнокожая женщина и низкорослый мужчина.

– Стелла Видстранд? – спросила женщина.

Похоже, она примерно моего возраста. Высокая и стройная, с гладкой темной кожей – ни одной морщинки. Мы обменялись рукопожатием. Пальцы у нее были чуть холодны, но рукопожатие было твердое.

– Да, это я, – ответила я.

– Меня зовут Оливия Лундквист, я инспектор криминальной полиции. А это мой коллега Матс Хедин.

Ее коллега казался не особенно симпатичным. Ростом он был ниже Оливии Лундквист, коренастый, с широким затылком. Накачанные бицепсы, шрамы на лице. Глаза у него были недобрые. Он смотрит на меня так же подозрительно, как когда-то Пер Гуннарссон.

Я не издала ни звука, стояла молча, ожидая объяснений, почему они здесь.

– Мы можем присесть? – спросил Матс Хедин.

Хенрик провел их в гостиную. Они сели в углу дивана. Инспектор Оливия Лундквист огляделась.

– Красиво у вас тут, – заметила она. – Просто роскошно.

– Спасибо, – ответила я, продолжая стоять.

– Вы догадываетесь, зачем мы пришли?

От меня ожидалось, что я что-то скажу? Что именно? Исподтишка я бросила взгляд на Хенрика – он хмурил брови.

– Понятия не имею, – ответила я. – Это как-то связано с Алисой? То есть с Изабеллой? Что-то случилось?

Хенрик смотрел на меня во все глаза.

– Может быть, вы все же сядете? – сказала Оливия Лундквист.

Я пыталась сглотнуть, но горло пересохло. Хенрик потянул меня за руку и усадил на другом конце дивана, положил руку мне на колено. Успокойся, возьми себя в руки.

В продолжение разговора у меня возникло ощущение отделения души от тела. Я слышала вопросы. Отвечала на них. Однако сама я была где-то в другом месте. И только когда Хенрик схватился руками за голову, я поняла: все рухнуло.

Стук в дверь моей комнаты. Мама уже встала, а я все еще лежу в постели. Дверь отворилась, в щель просунулась лиловая копна волос. Юханна заглянула ко мне и состроила жуткую гримасу. Скорее всего, по поводу собственного вчерашнего поведения.

– Белла, твоя мама уже приготовила завтрак, – сказала она.

– Хорошо, я иду.

– Но сначала я должна сделать вот это.

Юханна плюхнулась на кровать рядом со мной. Она крепко обняла меня и поцеловала в щеку.

– Спасибо! – сказала она.

– За что? – спросила я, вытирая щеку рукавом.

Юханна засмеялась и воскликнула:

– Изабелла Карлссон!

– Я.

– Знаешь, ты иногда совершенно витаешь в облаках.

Поначалу я слегка обиделась. Но искренняя улыбка Юханны заставила меня понять, что же она имеет в виду.

– В этом ты права, – сказала я и тоже засмеялась.

Мама зашла в комнату и тоже присела на край кровати. Посмотрела на Юханну, потом на меня. Положила руку ей на щеку – потом на мою.

– Сумасшедшие девчонки, – произнесла она. – Вы такие чудесные. Но совершенно сумасшедшие.

Я знала, что она считает Юханну неподходящей для меня компанией. Кольцо в носу, фиолетовые волосы, облегающая одежда, парни, вечеринки и все на свете. Но тут я подумала о событиях вчерашнего дня. Я взяла маму за руку и крепко сжала ее. Наши взгляды встретились.

Все снова хорошо.

Такое бывает со мной нечасто. Если быть до конца честной – никогда. Но в эту минуту я гордилась мамой. Обычно она нервозная и строгая, демонстрирует презрение к людям, непохожим на нее. И вчера, когда Юханна ввалилась в дом после ухода полицейских, я ожидала, что мама будет в ярости. Парень Юханны, Аксель, бросил ее, и она напилась. Выпила массу шотов и еще пива, и целую бутылку вина. Едва она переступила порог, как ее вывернуло прямо на коврик у двери.

И мама все это видела.

Мне было ужасно жалко Юханну. Но еще и жутко стыдно. Закрыв глаза, я ожидала, что мама начнет орать на Юханну и меня. И я в точности знала, что именно она скажет. Вот так бывает, когда девушка не думает о своей гордости, вот что происходит, когда водишься с парнями, у которых у всех одно на уме, вот чем кончается, когда несмышленые дети отрываются от родителей, думая, что они уже взрослые.