– В лучший парикмахерский салон Парижа, – уточнила София. – Я тоже записалась на укладку. Посплетничаем, когда будем сушить головы. Умираю как хочу узнать, кто из знаменитых друзей Найла приедет на свадьбу. Брэд Питт дал согласие? Ах, он такой красавчик!
Когда они вернулись в особняк, Найл сидел у бассейна в шезлонге и допивал бутылку вина.
– Боже, Таш, тебя не узнать! – он поцеловал ее и поздоровался с остальными. Полли он закружил в воздухе и не отпускал, пока девочка вдоволь не насмеялась.
Несмотря на ужасную, по ее мнению, прическу, настроение Таш улучшилось: похоже, Найл повеселел со вчерашнего дня. Долгий сон под ласковым солнцем и обед в местном баре прояснили его еще недавно такое озабоченное лицо.
Сидя на террасе между Софией и Беном, Таш ловила последние лучи заходящего солнца. Бен с трудом устроился на постоянно падающем шезлонге.
– Ты часто виделась с Хьюго в последнее время? – спросил он, водя по подбородку ободком холодного стакана.
Таш покачала головой и посмотрела на Найла, который, скрестив руки на груди, пытался разглядеть покрытую сумраком долину. Солнце слепило ему глаза, и он щурился, как от сильной боли.
– У Хьюго не очень хорошо идут сейчас дела, – сказала Таш, не желая углубляться в тему. – Я видела его на соревнованиях в Блюфорде на прошлой неделе, но он уехал очень рано.
В тот день Хьюго упал со своего нового жеребца, ушибся, поцарапался и пришел в ярость. Стефану пришлось добираться в Маккоумб с Монкрифами, так как Бошомп не стал его ждать.
– А ты хорошо выступила, я слышал? – Бен пытался поудобнее расположиться в шезлонге.
– Неплохо. – Таш сделала большой глоток и чуть не поперхнулась, таким крепким оказался коктейль. – Микки Рурк отлично себя показал.
– Это твой французский конь? – спросила София, никогда не разбиравшаяся в лошадях Таш.
– Нет, это серый жеребец. Хьюго купил его у Гаса, но не справился и отдал мне обратно. Мои спонсоры дают деньги на его содержание.
– Должен сказать, Таш, ты становишься очень популярной, – Бен поднял бокал в ее честь. – Я часто слышу твое имя, о тебе говорят как о новой звезде.
Девушка смутилась.
– Надеюсь, ты носишь шлем, Таш? – обеспокоенно спросила Александра. – Тебе нельзя сейчас рисковать, скоро свадьба.
– Ты уйдешь из спорта после свадьбы? – София спросила об этом подчеркнуто резко. Она не любила, когда кто-то, особенно Бен, расхваливал ее сестру.
– Конечно нет, – пробормотала Таш. Ей не хотелось сейчас об этом говорить.
– Но ты ведь будешь замужней женщиной, у вас с Найлом пойдут дети.
Таш промолчала. Найл все так же стоял чуть в стороне и смотрел на сонную долину. Он был сейчас очень похож на Клина Иствуда.
София тоже взглянула на него:
– Очень уж вы оба похудели! Вы что, вместе сидите на диете?
– Да, мы голодаем: нам не хватает общения.
Вечером София наносила крем на лицо, шею и тело, прежде чем лечь в постель к мужу.
– Помнишь, ты раньше считал, что Хьюго влюблен в Таш?
Бен улыбнулся и отложил газету, которую купил три дня назад, но так и не дочитал.
– Да, помню. Ты еще сказала, что я выдумываю глупости.
– Теперь я не была бы столь категоричной, – София сняла часы и положила их на прикроватный столик. – Похоже, я недооценила твою прозорливость, дорогой.
– Неужели? – Бен, чью прозорливость и интуицию чаще критиковали, чем одобряли, пришел в восторг. – И почему ты так решила?
– Когда кто-то заговаривает с Таш о Найле, она принимает страдальческий вид, а когда при ней упоминают Хьюго, сестра становится похожа на влюбленную девчонку: вспыхивает и начинает дергаться. Ты же знаешь, как Таш была влюблена в него когда-то.
– Да, конечно. – Бен сложил газету в аккуратный четырехугольник. – Но почему ты считаешь, что я был прав, когда подозревал, что Хьюго любит Таш?
– Потому что, дорогой, – София поцеловала его в нос и выключила свет, – он ведет себя точно так же, когда слышит ее имя, разве что только не краснеет. – Спокойной ночи, – добавила София и навострила ушки, но за стеной в комнате Таш и Найла была тишина.
Таш не спала уже несколько часов. Ей хотелось набраться сил и разбудить Найла, но она страшилась предстоящего разговора, к тому же понимала, что сейчас ему лучше выспаться. Она ждала, когда ее саму сморит сон и улетучатся все тревоги, но сон не приходил. Так она встретила рассвет и пение птиц.
София и Бен уже были на ногах, шумела вода в душе, и под эти звуки Таш задремала.
Она проснулась в полдень. Занавески были раздвинуты, и лучи солнца падали на постель. Найла рядом не оказалось.
Только после обеда они с Найлом смогли побыть вдвоем, устроившись рядышком возле бассейна. Однако уединение только еще больше напрягло Таш – она предпочла бы надоедливую болтовню про свадьбу повисшему между ними тягостному молчанию.