Корреспондентка в этот момент как бы спохватилась. Какая удача! К нам приближается президент крупнейшего фотоиздательства «Фараон» Даглас Семигорски! Мистер Семигорски, «Голос Америки» освещает сегодняшнее событие для радиослушателей в Советском Союзе. Не будете ли вы столь любезны?… Буду, буду, вельветовый Даг. Интересно, подумал Огородников, эта секретарша, молодой талант, опять забыл ее имя, нехорошо. Сколько раз говорил себе – запоминай имена секретарш, интересно, она – как всегда под боком? Дипли, дипли импрэсд, мягко гудел Семигорски. Нет сомнения, любители фотографии в Соединенных Штатах будут очень «дипли» (глубоко) впечатлены («импрэсд») этой уникальной коллекцией как демонстрацией творческого потенциала России. Да, безусловно, наше издательство намерено выпустить «Скажи изюм!» большим тиражом. В американском варианте он будет, конечно, называться «Сэй чиис», с вашего позволения. Взрыв отличного смеха!
Вслед за этим интервью корреспондентка, тарахтя, как пишущая машина, быстро передала свои собственные впечатления. Мелькали имена основной обоймы авторов – Огородников, Герман, Древесный, Лионель, они, видимо, были ей известны по прежней жизни на просторах родины чудесной. На мой взгляд, открытием альбома являются работы молодого автора Жеребятникова, протарахтела далее она, но, впрочем, у меня было слишком мало времени, чтобы сосредоточиться на других работах молодежи, и, безусловно, молодые фотографы Чавчавадзе, Штурмин, Пробкин, Охотников, Цукер, Марксятников и другие, всего в составе альбома тридцать три автора, теперь войдут в элиту мировой фотографии. Настя хмыкнула: поздравляю, Георгий Автандилович, пора в комсомол!
Снова возник шумовой фон вернисажа, из которого вдруг выделился русский бас, отчетливо сказавший фразу: «Елки-палки, это ты!» Потом корреспондентка опять затарахтела. Только что пришел телетайп агентства ЮПИ из Москвы. Оказывается, вернисаж альбома «Скажи изюм!» был разогнан милицией и агентами «госфотоинспекции» в штатском, кафе «Континент» закрыто на дезинфекцию. Кажется, повторяется история знаменитой Бульдозерной выставки 1974 года… Между тем вернисаж в Сохо продолжается. Дискуссии, встречи, интервью… Здесь работает команда телевизионного канала «Метромидиа». Как раз в этот момент они интервьюируют знаменитого фотографа Алика Конского, которого здесь называют «крупнейшим из ныне живущих». Мне удалось со своим магнитофоном пробраться поближе. Постараюсь познакомить вас с мнением Конского. Прошу прощения за качество записи и спонтанность перевода.
…Ай кэнт хелп бат сарпрайз, устало и, конечно, почесывая под мышкой, произнес Конский. Разрабатывает сложный оборотец, вспомнил Огородников. Не могу не удивляться, чем вызвано появление этой коллекции, говорил Конский. Ее составители – баловни советского фотоискусства, официальная, так сказать, оппозиция при дворе, кх-кх, икскьюз ми, ее величества партии. У них в СССР было все – слава, деньги, чего им еще не хватало?… Скорее всего, этими людьми двигала жажда международной известности, других объяснений у меня нет…
По харе, по харе, вцепившись в Настино плечо, бормотал Огородников, в следующий раз – просто по харе!
Однако, продолжал Конский, рядом с московскими звездами в альбоме, кх-кх, икскьюз ми, кстати, почему изюм, почему не арбуз, в общем, здесь много и новых имен, есть свежий воздух… нужно детально рассмотреть… после соответствующей обработки новой переводческой техникой… не исключен определенный интерес…
Мастера, пояснила тут репортерша, как показалось слушателям в Москве, не без некоторого смущения, очень требовательны друг к другу, но еще более они требовательны сами к себе. Мы передавали репортаж из нью-йоркского Сохо о вернисаже в связи с выходом в Москве независимого фотоальбома «Скажи изюм!». Вела репортаж Семирамида Наталкина.
Едва лишь затих заокеанский гул, в квартиру с открытыми ртами, всклокоченные, клокоча диким возбуждением, стали врываться «изюмовцы». Через полчаса полы уже ходили ходуном. Собирались по одному, по двое, неслись как бы в трагическом порыве сказать товарищам последнее прости, но, оказавшись все вместе, конечно, раздухарились, и теперь в разных углах квартиры вспыхивал вроде бы не подходящий к ситуации хохот, а на кухне распечатывались бутылки и опустошался холодильник. Дело плохо, ребята, говорили друг другу. Хуже не придумаешь. Горим, как шведы. Хуже-хуже. Положение хуже губернаторского. Много хуже, много! Эх, сейчас бы в это сраное Сохо, пахать меня в ухо! Раньше надо было думать, Моисей! Из Союза попрут, это точно! Из какого Союза? Если из основного… молчу! В «Фараоне», ребята, издадимся, да за это и на союз можно положить… А бабки какие-нибудь нам светят? Светят, держи! У меня вот джинсы светятся, хоть бы джинсы прислали…
