Дни пошли до жути осенние. Это чувствовалось всё сильнеес каждым приходящим утром. Въедалось подкожно, внутрь, наполняя каждую клетку, проникая в ткани рук и лица душащей безысходностью бегущего вперёд времени.
Даже песок сквозь пальцы бежал не так быстро, как это время.
– Но собираетесь? – всё не унималась шатенка, сжимая пальцами ладонь Киричука, что отвлёкся на разговор с Мишей и Владом.
– Да собираемся, – огрызнулась Гейден, резко поворачивая голову к подруге. Та только широко улыбнулась в ответ, обрадованная полученным ответом.
Какая же она нетерпеливая.
Марина покачала головой.
Она все выходные думала об этом разговоре и уже всю голову себе сломала, размышляя о том, как лучше подойти и с чего начать. Как вообще с ним вести себя после того, что случилось? А как он будет себя вести с ней?
Она не знала.
Знала только, что тянуть больше нельзя. Либо они придут уже к чему-нибудь, либо разругаются ещё сильнее, но оба эти варианта в любом случае казались лучше, чем гнетущая неопределённость, в которой они вязли весь прошлый месяц.
Конечно, если бы после разговора между ними сформировался какой-нибудь союз, было бы вообще прекрасно, но Марина старалась понапрасну не обнадёживать себя. Мало ли, что пойдёт не так. Как в таком случае потом собирать своё разбитое сердце?
Диана могла говорить какие угодно вещи, и возможно она действительно была права, но стопроцентной гарантии Гейден никто не давал. И никто дать не мог.
Однако, вопреки всем осторожностям и беспокойствам, мысли то и дело возвращались к тому поцелую. Циклично, замыкаясь на этом прекрасном моменте. И девушка тут же ощущала тёплую мягкую волну, что расплёскивалась за рёбрами. Будто бы распускались тысячи цветов; миллионы бабочек взмывали вверх и трепыхались в её груди. Хотелось разорвать свою грудную клетку, чтобы выпустить их наружу.
Вместе со всеми своими чувствами.
И верить, что всё разрешится хорошо. Что она ещё много-много раз сможет снова испытать это: снова зарыться пальцами в его волосы, снова почувствовать его руку, крепко сжимающую её ладонь, снова ощутить его рядом с собой.
Кто бы только знал, что её последнее желание исполнится так быстро.
Марина уже завернула в дверной проём, колоссальным усилием воли собираясь с мыслями и приготовившись встретить молодого человека со всем своим достоинством, как вдруг так некстати уткнулась носом прямо в его грудь. Кажется, оба не ожидали этого столкновения. Егор вывернул из класса почти на полном ходу, поэтому едва не сбил её с ног, но вовремя придержал за плечо, привлекая к себе и не давая завалиться назад.
Знакомый одеколон, смешанный с лёгким запахом стирального порошка и мятной жвачки. Это так отрезвило, что девушка проснулась моментально. Остатки сонливости испарились в два счёта.
Остались только его пальцы, мягко обхватившие плечо, и запах.
И сердце, которое колотилось о рёбра так, что, казалось, вот-вот взорвётся прямо там, в грудной клетке, не найдя себе достаточно места.
Надо же, да это ведь почти что смешно. Как она умудряется вечно попадать в такие ситуации?
Девушка вскинула голову, встречаясь с его глазами. Немного обеспокоенными, как ей показалось, и сначала она не поняла этого чувства в карих радужках. А потом он вдруг заговорил с ней.
– Прости. Я тебя не ушиб?
Так вот оно что. Волнение в его глазах – это волнение за неё? Эта мысль почти заставила ликовать.
В голосе не было усмешки или ставшего привычным холодка. Тон показался более чем миролюбивым, на грани какой-то сумасшедшей нежности. И это так сильно стегало её по рёбрам. Так мучительно-сладостно-сильно, что ноги едва не подгибались.
Ощущать его настолько близко было прекрасно; и одновременно невыносимо. Видеть, как внимательные глаза скользили по её лицу. Чувствовать тёплую руку, которая не отпускала и вроде даже, кажется, тянула на себя.
Всё произошло за несколько секунд, но они каким-то необычайным образом растянулись для Марины на такой длительный промежуток времени, что девушка чуть не потерялась в нём. И желание простоять вот так, рядом с ним, накрыло с головой, пока она вглядывалась в подсвеченные беспокойством карие радужки.
– Нет, всё в порядке, – произнесла она, коротко мотнув головой, понимая, что не может заставить себя отвести от него глаза. Едва сдерживаясь, чтобы не добавить: «Не переживай».
Откуда-то издалека доносились приглушённые реплики и обрывки фраз, но они смазывались в невнятную какофонию. Ребята за её спиной перестали переговариваться, потому что их Марина больше не слышала. Только чувствовала затылком пристальные взгляды.
Егор мягко улыбнулся и добавил:
– Хорошо.
Хорошо.
Нет, Егор, не хорошо. То, что сейчас происходило, было на грани настоящего восторга, и слово «хорошо» те эмоции, которые гремели в голове Гейден, не могло описать даже на одну их сотую.
Обеспокоенность из его глаз пропала. Её вытеснило всепоглощающее умиротворение, и, Марина могла поклясться, такое выражение она видела в его взгляде не так уж и часто. Поэтому и в её грудной клетке всё стихло. Сделалось спокойно; так, что на одно короткое мгновение это даже ошеломило.
