Скажи полностью

И таким образом она спасала себя, пока не подоспела Диана.

– Ты что, ещё не закончила? – спросила та, вынуждая Марину поднять подбородок и встретиться с удивлением в синих глазах.

– Не закончила что? – уточнила Марина, вопросительно приподнимая брови.

– Любоваться им.

Захотелось кинуть в неё чем-нибудь. Марина буквально чувствовала, как стервенеет собственный взгляд. И смотрела, как глаза Лисовской заполняют хитрые искорки, а губы растягиваются в ухмылке.

Мельком напомнившей его ухмылку.

Докатились.

Ей даже не хотелось ничего отвечать Диане. Всё, на что её хватило, – просто один тяжёлый вздох. Кажется, всё и так досконально ясно.

От этих мыслей захотелось завыть, по-настоящему, потому что всё, что сейчас происходило, не должно было происходить вообще. Потому что Марина отчаянно не понимала, что случилось с ней за это время.

Или не хотела понимать.

Когда она отправилась относить посуду, Егора на своём месте уже не было.

Марина нагнулась, легко касаясь ладонью пола, растягиваясь. Егор наклонил голову слегка вбок, обрисовывая взглядом линии бёдер, плавно переходящих в округлые ягодицы.

Угораздило ж её встать к нему спиной и начать разминаться, особенно в этих суперобтягивающих легинсах.

Егор зарычал, отворачиваясь от манящих форм своей одноклассницы, стараясь акцентировать своё внимание на отжимающихся рядом парнях.

Господи, ну какой кретин придумал проводить физкультуру в одиннадцатом классе? Он искренне этого не понимал. Лучше б факультатив поставили, чтобы к экзаменам готовиться, вместо этого бреда.

Юноша опустился на скамейку, прикладывая все силы, чтобы ненароком не вернуться к ногам и заднице Марины, которая, как назло, до сих пор растягивалась, попутно переговариваясь с темноволосой подружкой. Та сидела на шершавом покрытии, которым был обит пол на всём манеже, и тоже тянулась, доставая пальчиками до своих подошв.

– Ты когда-нибудь прекратишь на неё пялиться, или нет? – жуткая ирония в голосе Киричука заставила скривиться.

Поверь, если б я мог, я бы прекратил.

Егор лениво повернулся к однокласснику, всем своим видом показывая, что шуточка того вот никак не зашла. И лишь наткнулся на насмешливо поднятые брови.

Решив всё-таки ничего не отвечать, Рембез откинул голову назад, касаясь затылком стены. Яркий солнечный свет, в который окунулась большая часть зала, резал глаза даже сквозь прикрытые веки, и приходилось жмуриться.

– Почему бы тебе не попробовать с ней?

Паша продолжал насаждать.

Егор открыл глаза, насколько это было возможно при режущих солнечных лучах.

– Почему бы тебе не попробовать не спрашивать такой херни? Она мне не интересна.

Голос получился ровный и холодный. Егор остался доволен и позволил себе снова откинуться на стену, опуская веки. Встречая вспыхнувший под ними русоволосый образ привычной волной раздражения.

– Кого ты пытаешься нае… обмануть? – исправился Киричук, стоило Рембезу снова вперить в него красноречивый взгляд.

Себя самого, видимо.

Егор не знал. Искренне не понимал, какого чёрта девушка, что сейчас тоже уселась рядом с подругой в позу лотоса, не прекращая слушать звонкую болтовню, отголоски которой долетали даже до него, стала появляться в голове всё чаще и чаще. Он погружался в мысли о ней стабильно каждую ночь перед сном. Обычно в них не было ничего такого – только голые вопросы. Всегда одни и те же.

Что случилось с ним в этом году?

Что происходит между ними?

Почему она?

Почему?

Он уже привык к ним даже. Не пытался найти ответ, просто позволял им быть в своей голове. Им и ей.

Чуть реже мысли о ней возвращались в его голову утром. Бывало, конечно, но лишь в ванной, когда он старался разглядеть ответы на всё те же вопросы в отражении зеркала. Видел лишь абсолютно равнодушный шоколад глаз, иногда искривлённые от непонимания губы.

Его не всегда устраивало то, что он видел. Иногда, когда раздражение поглощало его с головой до такой степени, что хотелось расколотить это зеркало на мелкие кусочки, он просто открывал ледяную воду, наполнял целый ковш ладоней и погружал в него лицо. Обычно это приводило в чувства.

Ненадолго, но приводило.

А потом наставал день, и Егор видел её в школе. Ему даже нравилось на неё смотреть. Она была привлекательной, временами милой, даже забавной.

Нравилось ровно до того момента, пока голову не посещало осознание: он смотрит слишком долго. Иногда ему напоминал об этом Киричук, как, например, сейчас. Но чаще он доезжал до этого сам. И отводил взгляд, почти физически ощущая раздражение и… беспокойство.

Его давно не интересовала девушка настолько. Обычно это было мимолётное увлечение. Оно рассыпалось вдребезги сразу после того, как ему отвечали взаимностью. А это всегда происходило быстро. Один поцелуй, иногда одна ночь – и всё.

А что ещё требовалось?

Эта была неприступна. Как долбаная крепость, чёрт возьми. С этим опускающимся мостом и рвом с водой. И крокодилами.

Егора забавляла мысль о крокодилах.