И шатенка коротко кивнула, хитро улыбаясь. Неосознанно потирая место на рёбрах, куда пришёлся неаккуратный тычок. Наверное, и сама поняла, что было бы не очень хорошо, если бы она договорила до конца. А он бы услышал.
И жесть.
Марина бы провалилась сквозь землю, не иначе. Не от смущения, не от унижения, не от неловкости. Просто потому что он бы знал о её чувствах, а она о его – нет.
Если они вообще есть, в чём она последние две недели немало сомневалась.
– В переглядки играете?
Его голос звеняще резанул по ушам, и Марина едва не обернулась снова, чтобы сказать ему что-нибудь эдакое. Чтобы не думал, что он тут самый умный. Но сдержалась в последний момент, потому что Лисовская быстро опередила её.
– Только иногда. Очень интересно понимать человека с полувзгляда, знаешь ли. Ты не пробовал?
Пробовал. Ещё как пробовал. Буквально полминуты назад. И сегодня утром тоже.
Марина нахмурилась, понимая, что ждёт его ответа. Зная, что именно он ответит, и зная, кого он будет иметь в виду.
Её саму.
– Да приходилось пару раз, – абсолютно будничный тон.
А внутри неё что-то переворачивается, даже учитывая, что она ожидала услышать подобную фразу.
– И у тебя получалось? – Диана подняла брови, всё продолжая вглядываться в него, смотря поверх макушки Марины.
– Что?
– Ну, понять этого человека с полувзгляда.
И вот надо было ей спросить? Хотя любопытство дало о себе знать, нервно переворачиваясь с боку на бок в грудной клетке. Марина явно его ощущала.
Егор ответил не сразу. Гейден на пару секунд показалось, будто бы он начал пропиливать взглядом её затылок, но она быстро отмела эту мысль.
– А. Ну, отчасти, – голос приглушён.
И всё?
Что ж, понятного мало. Марина нахмурилась, кусая губу. Каждую секунду ощущая спиной его присутствие позади себя. Это чертовски сбивало и мешало мысли в одну вязкую кучу, разгрести которую становилось всё труднее.
Диана, кажется, сказала что-то ещё. Егор ответил. Короткие реплики, отвлечённые, ни о чём, но Марина уже не слушала, опустив глаза и окунувшись с головой в собственные размышления.
А каких-то две недели назад и они могли вот так общаться. Легко и непринуждённо. Ровно до того момента, пока…
Поцелуй.
Возможно, из них и могло бы что-то получиться. Марина допускала такую мысль в голове – хоть и с очень недавних пор, но допускала. И готова была посодействовать тому, чтобы наладить контакт, но только от Егора не было ничего.
Ни одного шага навстречу.
Только долгие взгляды, в которых фиг что различишь, подколки и огромная пропасть. Бездна полнейшего напряжения, замкнувшегося и разрывающего. Что тут говорить о каких-то чувствах, если их не было? Не было ни одного проявления. Она задыхалась в них сама.
Одна.
И как тогда можно было не прятать это, живущее в ней, от него, если он не желал что-то делать, чтобы изменить ситуацию? И всё напоминало грёбаный замкнутый круг, по которому она бежала, бестолково пытаясь найти выход. Финишную прямую.
Только вот Егор, кажется, уже не только нашёл её, но и финишировал, пока она всё терялась в своих глупых попытках. Глупых попытках прийти к финишу первой.
– С ним трудно работать! – Марина в слепом бессилии всплеснула руками и тяжело опустилась на скамью, опираясь локтями о свои колени и зарываясь лицом в ладони. Щёки горели то ли от бурлящей под кожей злости, то ли от накрывающей безысходности, и прикосновение холодных пальцев к ним принесло немного облегчения.
Девушка тяжело вздохнула, концентрируясь на нём.
– Почему тогда ты согласилась на это? – резонный вопрос от Лисовской.
Гейден подняла на подругу глаза. Тёмные волосы той намокли и местами распушились из-за непогоды. Зря только выпрямляла, подумалось Марине, – в такой дождь это было более чем бессмысленно.
Её же волосы, прямые от природы, были собраны в уже распавшийся от тяжести мокрых прядей хвост и лежали на плече, из-за чего плотная ткань толстовки сделалась влажной. От места, где она касалась голой кожи, разбегались импульсы лёгкого озноба.
Марина поёжилась.
Погода сегодня не радовала. Воздух был не такой холодный, но ледяные тяжёлые капли дождя как будто напоминали, что промёрзлый насквозь октябрь уже начал вступать в свои права.
– Потому что я всю старшую школу отстояла ведущей на большинстве мероприятий, – с расстановкой произнесла она, сунув руки в сплошной карман толстовки и прижав их к телу в попытке согреться. – Это никогда не было для меня чем-то сложным. Чем-то… таким, с чем бы я не справилась. И сейчас я сумею! Только осталось вытерпеть этого гадкого, несносного…
Предложение она не закончила. Мысль оборвалась, потому что очередная волна злости хлестнула по рёбрам. Надо же было умудриться влипнуть в такую чушь. Голова была забита чёрт знает чем весь сегодняшний день и казалась невообразимо тяжёлой, отчего и настроение катилось к самому дну.
Мерзкое состояние.
