Остановилась, давая себе возможность отдышаться. Передёрнула плечами от проскочившего липкой лентой вдоль позвоночника озноба, оттянула от кожи груди и плеч насквозь мокрую материю толстовки. Провела ладонями по щекам, стирая с них влагу. Замечая, что на кончиках пальцев остались следы потёкшей подводки.
Наверное, сейчас она была похожа на панду.
Девушка уже потянулась к ручке двери, лелея надежду быстро подняться на нужный этаж, забежать в квартиру, согреться и привести себя в порядок, когда та вдруг резко отворилась, и на Гейден едва не налетел Рембез, вовремя затормозив прямо перед ней. Ей даже пришлось вскинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза.
Он не ожидал этой встречи и замешкался. В карих глазах разлилось удивление – буквально на мгновение, – а потом они слегка сузились, и взгляд заскользил по её лицу. Марина едва сдержала порыв закатить глаза от этой дотошной внимательности. Ну, хоть не ухмылялся – она и без него прекрасно знала, что выглядит не айс.
Только высокомерно приподнял подбородок.
Изумление и радость от встречи, злость за его нелепую надменность, разочарование в повороте судьбы – целый контраст чувств вмиг наполнил девушку, и она идентично ответила молодому человеку, задирая свой.
Он был одет теплее: выбор неизменно пал на тёмное пальто, утончённо сидевшее на красивой фигуре. Руки в карманах, на шее лёгкий шарф. А перед ним – она, в одной толстовке, длинные рукава которой сейчас оттягивали к ладоням окоченевшие пальцы.
Почему-то вдруг вспомнился момент из начала сентября, когда он мёрз в плотном пиджаке, пока она спокойно шагала рядом в шифоновой блузе, и девушка закусила губу, чувствуя бешеное желание вернуться в те дни. Тогда и погода, и отношения между ними были намного теплее.
Он усмехнулся. Уголок рта чуть дрогнул, и Марина ощутила кольнувшее в затылке раздражение. Лишь бы не додумался подколоть её за потёкшую косметику. Но он, благо, не додумался.
– Как искупалась?
Фраза получилась глухой и была пронизана лёгкой хрипотцой.
Девушка прищурила глаза и сжала губы. Вытащила из карманов замёрзшие пальцы и сложила руки на груди – больше рефлекторно, готовясь парировать. Егор проследил за этим движением и без промедления вернулся к её глазам, не переставая ухмыляться, хоть и немного лениво.
– Ступай – и узнаешь сам, – ответила Марина, отрывая одну руку от груди и небрежно махнув ею в сторону беспощадно колотящего по асфальту дождя, а затем вернула ладонь обратно.
Карие глаза блеснули, словно посмеиваясь. Это почти бесило, если бы не тот факт, что она была до умопомрачения рада увидеть в его тёмных радужках какие-никакие эмоции, а не извечное безликое «ничего».
Такие противоречия выворачивали её здравомыслие наизнанку. И ещё Марина не понимала, почему её так сильно трясло: от холода или от беспорядочной массы рознящихся эмоций, разрывающихся бурей безумия под ледяной кожей.
– Ну, такого эффекта, – Егор вдруг вытащил руку из кармана и потянулся к её лицу, отчего она едва не вздрогнула, однако заставила себя стоять, не шевелясь, и тяжело дышала, пока он аккуратно касался её щеки, легко проводя пальцем по влажной коже, а потом отнимал руку, показывая ей свой испачканный её потёкшей тушью палец, – у меня не будет.
Взрыв мурашек по спине и приятное тёплое жжение на коже лица там, где он касался. Внутри что-то с хрустом осыпалось, и отчаянно захотелось поставить этот нежный момент на повтор. Снова и снова. Ей было так катастрофически мало этого прикосновения, что она чуть не задохнулась, разглядывая на кончике его пальца тёмное влажное пятнышко.
А когда подняла на юношу глаза, наткнулась на лёгкую улыбку, что тенью легла на губы. Знакомые губы. Губы, которые снились ей по ночам.
Марина вглядывалась в него так глубоко, как могла, пока позволяла возможность. Ситуация. А ещё Егор был так близко и улыбался ей. И между ними было больше расстояния, чем когда они сидели за одной партой, но сейчас казалось, что пропасть вдруг стала уже. Меньше. И это почти заставило улыбнуться в ответ.
Почувствовать тугой ком счастья за рёбрами, готовый разорваться в любую минуту.
Они молчали, глядя друг на друга, и слышался только шум дождя. Он будто окунул в себя целиком. Звук ударяющихся капель и льющейся воды, всплески, один за другим, превращающиеся в одну долгую и красивую симфонию. Громкую, но успокаивающую. В эту самую секунду успокаивающую что-то за сводом рёбер.
Этот момент хотелось длить вечность напролёт. Застывший и поглощающий. Девушка аккуратно выдохнула. Так аккуратно, словно боялась, что мгновение разобьётся, растает. И вместе с ним разобьётся уже она сама.
Ответ на реплику Егора умер на самом кончике языка, не нашедший выхода в приоткрытых губах, пока они оба утопали в затянувшемся зрительном контакте.
И вдруг.
Щелчок его пальцев прямо перед лицом, заставивший подскочить на месте и распахнуть глаза.
