«Ты — кто-то», — подумал я, возвращаясь к своему велосипеду. Что было правдой, но так уж получилось, что я был очень занят. В дополнение к бейсболу я подумывал о том, чтобы попробовать себя в спектакле «Конец года: мюзикл для старшеклассников». У меня были фантазии о том, как я буду петь «Вырваться на свободу»[32] с Джиной Паскарелли, которая была старшеклассницей и великолепна.
Рядом с моим велосипедом стояла женщина, закутанная в клетчатое пальто. Я думал, она миссис Рэгленд. Или, может быть, — Рейган.
— Это ты вызвал «скорую»? — спросила она.
— Да, мэм, — сказал я.
— Насколько он плох? Боудич?»
— Я действительно не знаю. Наверняка, он сломал ногу.
— Что ж, это было твое доброе дело на сегодня. Может быть, на год. Он не очень хороший сосед, держится в основном особняком, но я ничего против него не имею. За исключением дома, который просто бельмо на глазу. Ты сын Джорджа Рида, не так ли?
— Да, верно.
Она протянула руку.
— Алтея Ричленд.
Я пожал ей руку.
— Рад с вами познакомиться.
— А как насчет дворняги? Это страшная собака, немецкая овчарка. Он обычно выгуливал его рано утром, а иногда и после наступления темноты. Если бы рядом были дети,— она указала на печально покосившийся штакетник. — Это, конечно, не удержало бы ее.
— Это она, и я забочусь о ней.
— Это очень любезно с твоей стороны. Надеюсь, тебя не укусят.
— Она уже довольно взрослая и не злая.
— Для тебя, может быть, — сказала миссис Ричленд. — У моего отца была поговорка: «Старая собака кусается в два раза сильнее». Репортер из местного еженедельника подошел ко мне и спросил, что случилось. Я думаю, что он тот, кто отслеживает звонки. Полиция, пожарные, скорая помощь и тому подобное. — Она шмыгнула носом. — Он был примерно того же возраста, что и ты.
— Я это учту, — сказал я, не зная, почему я должен это делать. — Мне лучше идти, миссис Ричленд. Я хочу навестить мистера Боудича перед школой.
Она рассмеялась.
— Если это Аркадия, часы посещения начинаются не раньше девяти. Они никогда не впустят тебя так рано.
Однако меня пустили. Объяснение того, что после этого у меня занятия в школе и бейсбольная тренировка, не совсем убедило даму на стойке регистрации, но когда я сказал ей, что это я вызвал скорую помощь, она сказала мне, что я могу подняться.
— Комната 322. Лифты справа от вас.
На полпути по коридору третьего этажа медсестра спросила меня, пришел ли я к Говарду Боудичу. Я сказал, что да, и спросил, как у него дела.
— Он перенес одну операцию, и ему понадобится еще одна. Затем ему предстоит довольно длительный период выздоровления, и ему потребуется много физической терапии. Мелисса Уилкокс, вероятно, будет той, кто возьмет это на себя. Перелом ноги был особенно тяжелым, и он также в значительной степени повредил бедро. Ему понадобится его замена. В противном случае он проведет остаток своей жизни на ходунках или в инвалидном кресле, независимо от того, сколько терапии он будет проходить.
— Господи, — сказал я. — А он знает?
— Врач, который делал операцию, сказал ему то, что ему нужно знать прямо сейчас. Ты вызвал «скорую»?»
— Да, мэм.
— Что ж, возможно, ты спас ему жизнь. Учитывая шок и, возможно, ночь, проведенную на открытом воздухе... — Она покачала головой.
— Это была собака. Я слышал, как выла его собака.
— Собака звонила в 911?
Я признал, что это был я.
— Если ты хочешь его увидеть, тебе лучше спуститься вниз. Я только что сделал ему обезболивающий укол, и, вероятно, он скоро уснет. Не считая сломанной ноги и бедра, у него сильно недостаточный вес. Легкая добыча для остеопороза[33]. У тебя может быть пятнадцать минут, прежде чем он уснет.
Нога мистера Боудича была поднята в хитроумном приспособлении, которое выглядело прямо как из комедийного фильма 1930-х годов... только мистер Боудич не смеялся. Я тоже. Морщины на его лице казались более глубокими, почти вырезанными. Темные круги под его глазами стали еще темнее. Его волосы казались безжизненными и тонкими, рыжие пряди в них казались выцветшими. Я предполагаю, что у него был сосед по палате, но я никогда его не видел, потому что другая половина палаты 322 была задернута зеленой шторой. Мистер Боудич увидел меня и попытался выпрямиться в своей постели, что заставило его поморщиться и с шипением выдохнуть.
— Привет. Напомни, как тебя зовут? Если ты мне и говорил, то я не помню. Что, учитывая обстоятельства, может быть простительно.
Я тоже не мог вспомнить, делал ли я это, поэтому я назвал его снова (или в первый раз), а затем спросил, как он себя чувствует.
— Крайне дерьмово. Просто посмотри на меня.
— Мне очень жаль.
— Не так жаль, как мне. — Затем, стараясь быть вежливым: — Спасибо, юный мистер Рид. Они говорят мне, что ты, возможно, спас мне жизнь. Сейчас кажется, что это не имеет большого значения, но, как якобы сказал Будда, «Все меняется». Иногда к лучшему, хотя, по моему опыту, это случается редко.
Я сказал ему – как и моему отцу, врачам скорой помощи и миссис Ричленд, – что на самом деле его спасла собака; если бы я не услышал ее вой, я бы проехал мимо на велосипеде.
— Как она? — спросил я.
— Прекрасно.
