Для меня это прозвучало ужасно, но я принес их вместе со стаканом воды со льдом. Он с жадностью выпил половину стакана. Прежде чем приступить к сардинам (безголовым и блестящим от жира), он спросил меня, собираюсь ли я все еще остаться на ночь.
— Сегодня вечером и всю неделю, — сказал я.
— Хорошо. Раньше я никогда не возражал против одиночества, но теперь все по-другому. Знаешь, чему меня научило падение с этой лестницы? Или, скорее, переучил меня?
Я покачал головой.
— Страх. Я старый человек, и я сломлен. — Он сказал это без жалости к себе, но как человек, констатирующий факт. — Я думаю, тебе следует сходить домой, чтобы убедить своего отца, что пока все хорошо, не так ли? Может быть, перекусите чем-нибудь на ужин. Потом ты можешь вернуться, накормить Радар и дать мне мои чертовы таблетки. Они сказали, что я стану зависимым, и мне не потребовалось много времени, чтобы доказать их правоту.
— Звучит как план. — Я сделал паузу. — Мистер Боудич … Говард … Я бы хотел познакомить с вами своего отца. Я знаю, что вы не очень-то любили общаться с людьми, даже в лучшие времена, но...
— Я понимаю. Он хочет успокоить себя, что вполне разумно. Но не сегодня, Чарли, и не завтра. Возможно, в среду. К тому времени я, возможно, почувствую себя немного лучше.
— Ладно, — сказал я. — И еще кое-что. Я написал номер своего мобильного на открытке и положил ее на маленький столик рядом с его кроватью — столик, который скоро будет завален мазями, марлевыми подушечками и таблетками (но не кислородом). — Звонок — это когда я наверху...
— Очень по-викториански.
— Но в любое время, когда меня не будет и я вам понадоблюсь, звоните мне на мобильный. Независимо от того, учусь я в школе или нет. Я расскажу миссис Сильвиус в офисе о сложившейся ситуации.
— Хорошо. Ступай. Успокой своего отца. Но не опаздывай, а то я попробую встать и сам найти эти таблетки. — Он закрыл глаза.
— Плохая идея, — сказал я.
Не открывая их, он сказал:
— Вселенная полна ими.
Понедельник — это дни наверстывания, упущенного для моего отца, часто его нет дома до половины седьмого или даже до семи, поэтому я не ожидал застать его дома, его там и не было. Он стоял у ворот мистера Боудича и ждал меня.
— Я рано ушел с работы, — сказал он, когда я вышел. — Беспокоюсь о тебе.
— Тебе не нужно было...
Он взял меня за плечи и крепко обнял.
— Так подайте на меня в суд. Я видел, как ты вышел и разговаривал с молодой женщиной, когда я был на полпути к вершине холма. Я помахал тебе рукой, но ты меня не видел. У тебя был такой вид, будто ты изо всех сил концентрируешься на том, что она тебе говорят.
— И с тех пор ты ждешь здесь?
— Я думал о том, чтобы постучать в дверь, но, думаю, в этой ситуации я похож на вампира. Я не могу войти, пока меня не пригласят.
— В среду, — сказал я. — Я говорил с ним об этом.
— Звучит неплохо. Вечером?
— Может быть, около семи. Он получает обезболивающие таблетки в шесть.
Мы начали спускаться с холма. Его рука все еще обнимала меня за плечи. Я не возражал. Я сказал ему, что не хочу надолго оставлять мистера Боудича одного, поэтому не могу остаться на ужин. Я сказал, что соберу кое–какие вещи – на ум пришла моя зубная щетка — и найду что-нибудь съестное в его кладовой (только не сардины).
— Тебе не нужно этого делать, — сказал папа. — Я привез сабы[78] из «Джерси Майк». Возьмешь ее с собой.
— Отлично!
— Как он? — спросил я.
— Испытывая сильную боль. Я надеюсь, что таблетки, которые он принимает, помогут ему заснуть. В полночь он получает больше.
— Окси?
— Да.
— Береги их. Не говори ему, где они. — Этот совет я уже получал, но, по крайней мере, папа не спросил, не возникнет ли у меня искушения попробовать его самому.
Дома я запихнул в рюкзак одежду на пару дней вместе с портативной точкой доступа Nighthawk – мой телефон был хорош, но Nighthawk обеспечивал потрясающий Wi-Fi. Я добавил свою зубную щетку и бритву, которыми начал пользоваться два года назад. Некоторые парни в школе в тот год щеголяли щетиной – это было модно, – но мне нравится чистое лицо. Я сделал это быстро, зная, что могу вернуться завтра за тем, что забыл. Я также думал о мистере Боудиче, одиноком в своем большом старом дырявом доме, компанию которому составляла только его пожилая собака.
Когда я был готов идти, мой отец еще раз обнял меня, а затем взял за плечи.
— Посмотри на себя. Берешь на себя серьезную ответственность. Я горжусь тобой, Чарли. Я бы хотел, чтобы твоя мама могла тебя видеть. Она бы тоже гордилась.
— Мне немного страшно.
Он кивнул.
— Я бы беспокоился, если бы это было не так. Просто помни что, если что-нибудь случится, ты можешь позвонить мне.
— Знаешь, я с нетерпением ждал, когда ты поступишь в колледж. Теперь уже не жду. Этот дом будет казаться пустым без тебя.
— Я всего в четверти мили отсюда, папа. — Но в горле у меня стоял комок.
— Я знаю. Я знаю. Давай, убирайся отсюда, Чип. Делай свою работу. — Он сглотнул. Что-то щелкнуло у него в горле. — И делайте это хорошо.
