Сказка для Агаты полностью

У мамы было такое ощущение, что она Агате мешает. Входит не вовремя, спрашивает не о том. Раньше – о том, а теперь – нет. Что могло произойти?

– Агата! Ты меня слышишь?

Когда-то маме очень нравилось, что девочку зовут как драгоценный камешек. Девочке не нравилось, потому что везде приклеивалась кличка «девочка Ага». И что это за имя – Агата?

– Древнегреческое, – оправдывалась ма-ма. – Переводится как «добрая», «хорошая».

– Ага, хорошая.

Кем ей меньше всего хотелось быть, так это хорошей.

– Ты была сегодня в школе?

– Была. Отстань!

Иногда по ночам мама плакала. Ей казалось, что все бесполезно, что Агата на всю жизнь останется колючим ежиком, что она всегда будет бояться своего имени. Бояться жить. Вот и сейчас она боится. Сидит дома, никуда не ходит. Это из-за него, из-за страха. Гонит маму – чтобы не показывать страха. И в школу поэтому не ходит.

– Да пошла ты! Ничего я не боюсь!

Мама садилась на кухне и смотрела в окно. Она не знала, что делать. Агате четырнадцать, и уже больше года она такая.

– Сводите к психологу, – советовала учительница.

– У вас школьный психолог уехал на переподготовку.

Мама подождала месяц, потом другой.

– Да здесь я, здесь, – устало ответила по телефону школьный психолог. – Приводите девочку. На какое время вас записать?

– После занятий дождись меня, – попросила мама торопливой скороговоркой, разглаживая скатерть на столе. – Я приду к тебе в школу. Надо будет кое-куда сходить.

– Ага!

Мама отпрашивалась с работы, спешила, чтобы успеть к концу занятий. Семь уроков: надо быть в три.

– А ее сегодня не было. – У классной руководительницы Дарьи Викторовны разочарованное лицо: «Я же вам говорила». – И знаете, с девочкой надо что-то делать. Оставьте мне свой телефон, я вам позвоню. И мой запишите.

Мама комкала в кулаке листочек, проходила мимо кабинета психолога. Зачем ей специалист? Агаты нет. Конечно, мама сама виновата. Надо быть строже. Надо наказывать.

– Ты не была сегодня в школе! – кричала вечером мама.

– Чего это не была? – Агата смотрела на мать честными серыми глазами. Серая кофта под серые глаза – красиво. Удачно тогда в магазин сходили. – Это классная на меня гонит. Я хожу, а она врет, что нет.

– Директор тоже врет? – Очень хотелось ударить. Со всей руки. Чтобы в глазах исчезло презрение.

Но так делать нельзя. Потому что тогда Агата уйдет в комнату, захлопнет дверь. И ничего, кроме громыхающей музыки, слышно оттуда не будет.

– А директор-то откуда знает? Он к нам в класс не заходил. Кого угодно спроси – я там была!

– И даже Ваню?

– Ваньки самого сегодня не было.

Мама смотрит в окно, потому что на все остальное смотреть нет сил. По улице ходят люди. В шапках и без шапок. Парочками и по одному. Бегут собаки, летают голуби. На ветку села сойка. Пробежала белка – рядом парк. Жизнь. А в квартире как будто смерть. И ничего с этим не сделаешь.

Мама пыталась спорить, уговариваться, кричать, водила в поликлинику к невропатологу.

– Я в туалет на минутку. – Агата чмокнула маму в щеку и посмотрела прямо в глаза.

Сбивал прямой взгляд. С таким взглядом врать нельзя. Широкий зрачок. Мама читала: когда врут, смотрят вверх и влево, еще нервничают, теребят что-нибудь. А тут…

– Недолго. Скоро наша очередь.

Агата не вернулась.

Мама пыталась говорить с врачом, но он развел руками: «Приводите ребенка».

– Ты почему ушла?

– Ой, отстань! – Агата шла по коридору в свою комнату.

– Я тебя ждала. У тебя совесть есть? – загородила проход мама.

– А у тебя совесть есть? – заорала в ответ Агата. – У меня живот болит! Я еле хожу.

От неожиданности мама отступила, пропуская Агату: ведь если болит, надо выпить таблетку, вызвать врача. И с запозданием поняла: ничего не болит, просто не хотела идти, говорить.

– Могла бы сразу сказать, – через дверь крикнула мама. – Я бы с работы не отпрашивалась. Второй ведь раз!

– Я не слышу! – В комнате Агаты упал стул. Чего он все время падает? Соседка жаловалась: от этих падений у нее сыплется штукатурка с потолка. Тоже, наверное, врет.

Мама ушла к себе. Здесь было скучно и уныло. Коричневая стенка. За стеклянными дверцами – книги и сервиз. Книги никто не читает, сервиз последний раз доставали несколько лет назад. Агата приглашала одноклассников на день рождения. Ей исполнялось десять? А может, одиннадцать? Больше из этих чашек никто не пил. В этих бокалах не пузырилось шампанское.

А почему нет? Как раньше!

Мама быстро оделась.

– Агата! Ты никуда не пойдешь?

За дверью шебуршились, словно там ползал большой толстый неповоротливый жук.

– Нет, – ответили после длинной, очень длинной паузы.

– Давай чаю попьем, – предложила мама. – Я вернусь, и мы вместе, как раньше, выпьем чаю.