Сказка для Мальвины полностью

Человеческая жизнь — странная гонка: цель не в конце пути, а где-то посередине, и ты бежишь, бежишь, может быть, давно уже мимо пробежал, да сам того не знаешь, не заметил, когда это произошло. Так никогда и не узнаешь. Поэтому бежишь дальше. (Цитата из интернета)

В один из вечеров в доме поднялся шум. Услышав, что это кричит мой муж, я спустилась к нему, чтобы разузнать, в чём дело.

— Что случилось? Милый?

— Поднимись наверх. И не выходи без моего разрешения.

Что это сейчас было? Как он посмел орать на меня? Никогда не видела, чтоб Джамаль так срывался. Меня душил гнев, слёзы застилали глаза. И мне захотелось прямо сейчас собрать вещи и свалить отсюда. Что я забыла тут, в этой стране? Подошла к гардеробной и посмотрела на дорогие вещи, которые были сплошь дизайнерского и высокого качества. Лайла всегда за этим следила. Разве это всё моё? Разве это моя жизнь? Нет, я должна быть в Москве и жить с родителями!

Джамаль зашёл в комнату и сказал устало:

— Прости меня, моя девочка, моя любимая. Меня окружают одни идиоты. Вот и сорвался. Но я постараюсь больше никогда на тебя не кричать.

Он сел рядом со мной.

— Не будешь? А что это сейчас было? — срываясь опять на рыдания, спрашиваю мужа.

— Я ведь должен был показать своим людям, что жена у меня послушная. — Усмехается он и пытается меня обнять. — Ты ведь послушная, да, моя сладкая девочка? Правда? — прошептал он, затем властно притянул меня к себе и накрыл мои губы в жарком поцелуе.

— Выпей водички, и давай мириться.

Я взяла стакан с водой, что всегда стоял на тумбе, и выпила освежающую жидкость. Это помогло немного успокоиться. Вот умеет он отвлечь меня, сделать так, чтоб всё забылось!

Муж ушел, и я опять осталась одна. Хотя у меня ведь есть тот, кто ждёт меня всегда. Я пошла в комнату сына, села около него и по-русски сказала:

— Сказочная страна, эта Африка.

— Не послушалась Мальвина маму и угодила к аллигатору. — Засмеялась я как-то, мне показалось, даже нервно. — Вот, сыночек, какая у тебя мама, все сказки перепутала. В её жизни всё оказалось наоборот. От Артемона сбежала к Пьеро. Хорошо, что муж не Бармалей.

— Лайла, я знаю, что ты русский не понимаешь. Думаешь, что я сыну могу что-то плохое сказать? Не переживай, — сказала уже по-английски рядом сидящей в кресле тени. Так как в её глазах я прочитала немой вопрос.

Пот заливал глаза, казалось, этой операции не будет конца, на столе лежал мальчишка лет пяти: чёрная кожа, покрытая коростой грязи, слипшиеся, спутанные кудрявые волосы воняли тиной. Он случайно проглотил батарейку, искал, что поесть, на помойке за селением. 

— Пинцет! — отрывисто скомандовал Тёма. — Зажим, ещё! — я стояла, держа наготове кетгут, и ждала, когда он скажет, что можно зашивать, но время шло. Семь часов мы боремся за жизнь этого мальчонки. В полевой госпиталь его с криками и причитаниями принесла мать, которая с виду казалось что как будто была испугана и сильно взволновано. В её глазах был как мне казалось страх но он был как будто наигранный. И у меня почему-то возникало подозрение в её искренних чувствах к этому ребёнку. Он был без сознания, очень истощён. Из её сбивчивых объяснений на ломаном французском мы поняли, что ребёнок плохо себя чувствовал уже несколько дней, его постоянно рвало. Рентген показал инородное тело в желудке. Во время операции мы обнаружили, что это батарейка. Она сильно окислилась. Необходимо было удалить все повреждённые ткани. Ситуация осложнялась сильнейшей жарой и почти полной антисанитарией. Конечно, операционную обрабатывали по всем правилам, но всё же это походные условия.

Наконец Артём облегчённо вздохнул: